немедленно закашлялся и сложился пополам. От зажигательного средства с земляничным запахом у него на глазах выступили слезы, и он боролся одновременно с двумя желаниями – выбежать из комнаты и упасть прямо здесь.
Залитыми слезами глазами он глянул по сторонам, чтобы узнать, обратил ли кто-нибудь на него внимание. На него никто не смотрел, даже блондинка, отправившаяся на поиски новой жертвы и отдавшая еще один узкий стакан с напитком в руки невысокого мужчины с непомерно длинной бородой.
Рядом с ним оказался Барл и сказал: – У тебя был тяжелый день. Может быть тебе следует отдохнуть.
Джодах вытер слезы и бодро посмотрел шипучую смесь. - Может быть…, – сказал он, отставляя жидкий ад в сторону и надеясь, что никто по ошибке не примет его за нормальный напиток. Он добавил: – А Лорд Верховный Маг, он еще…
- Майрсил мало интересуется общественными мероприятиями, хотя и посещает их, когда позволяет расписание, – ответил Барл. – Позволь мне отвести тебя в твои апартаменты.
Джодах оглядел комнату, разыскивая высокого мага в черном с золотом одеянии, но тот уже покинул вечеринку. Юноша кивнул, в последний раз взглянул на взрывоопасный напиток и сразу же почувствовал, как его желудок начинает протестующе урчать. Он сказал Барлу: – Пожалуй, вам лучше будет отвести меня в мои комнаты.
* * * * *
– Что значит пропал? – проревела Примата Делфайн.
Чудотворица беспомощно посмотрела невидящими глазами на огромную священнослужительницу из-за жертвенного алтаря. – Я подумала, что мне удалось сосредоточиться на местонахождении грешника, Ваша Светлость, но он неожиданно исчез. – Стройная женщина в зеленой мантии подняла руки и растопырила пальцы на каждой руке. – Пшик!
– Этот «пшик» означает, что он внезапно умер неизвестно из-за чего, – сказала Делфайн, или же то, что он обнаружил твое чудо и воздвиг против него порожденную адом магическую защиту?
Сестра Бетье пожала плечами, расправив их, и снова подняла руки, растопырив пальцы. – Просто «пшик»! Затем он исчез.
Примата посмотрела через жаровню, желая иметь возможность увидеть лицо чудотворицы целиком. Чудотворцы ордена Святой Нанты носили красные повязки на глазах и, как было широко известно, видели, не испытывая настоящей потребности в зрении. Примата слышала, что в своем ордене они добровольно соглашались на слепоту, им выдавливали глаза, а глазницы заполняли расплавленным золотом, но ей никогда не хотелось спрашивать об этом. Различные практики других орденов церкви Тала совершенно не интересовали ее.
Она неделю прождала прибытия одной из членов ордена Святой Нанты, затем еще три дня потребовалось для очищения алтаря, потом освятили, убили и сожгли белого ягненка без пятен и шрамов. Теперь предполагаемая чудотворица сказала ей, что намеченная жертва неожиданно перестала существовать.
– Пшик, – сказала сестра Бетье для большего эффекта.
Примата потерла пальцами виски и сказала: – Тогда попробуй найти другую.
– Прошу прощения? – сказала Сестра.
– Другую, – сказала Делфайн. – Женщину, вместе с которой он спасся. Ее мы схватили перед этим. Найди ее.
Сестра некоторое время помолчала. – На это может потребоваться некоторое время.
– Время? – прорычала Делфайн. – И сколько тебе нужно времени?
– В идеале, – сказала слепая сестра, – надо начать сначала. Заново освятить алтарь. Собрать новое дерево и травы. Выбрать нового ягненка без пятен и шрамов…
– У тебя все это есть! – громыхала Делфайн. – Мы уже сделали все это! Просто посмотри вместо него на женщину!
– Святые ангелы не любят, чтобы им приказывали, – сказала Сестра Бетье с жаром в голосе.
– Святые ангелы не отреагировали на твою первую просьбу, – голос Делфайн источал иронию. – Может быть ты не предложишь им расплатиться другим грешником!
Сестра Бетье распрямила плечи, ее рот превратился в тонкую линию. – Не богохульствуй. Ангелы – не купцы, чтобы торговаться и вести меновую торговлю по чьей-то прихоти.
У дверей святилища нервно дожидался посланец. Примата Делфайн глубоко вздохнула и позволила себе заговорить. – Конечно, – она мягко обратилась к слепой женщине. – Обращайся к небесному воинству так, как по-твоему будет лучше всего, и посмотри, не даруют ли они тебе по своей милости видение искомой женщины. Но сделай это сейчас, до того, как пожертвуешь кучу углей!
С этими словами Примата Делфайн развернулась на массивных пятках и с топотом выбежала из святилища, оставив слепую священнослужительницу негромко читать молитвы над дымящимся ягненком. Делфайн чуть не задавила молодого посланника, едва успевшего отпрыгнуть с ее дороги.
Она повернулась к посланцу. – Что тебе нужно, дитя мое?
Мальчик низко поклонился. – Ваша Светлость, вас немедленно хочет видеть лорд защитник.
Примата подавила желание выругаться неподобающим для леди, почитающей Тала, образом, кивнула и сделала жест рукой, предлагая мальчику проводить ее к Лорду Защитнику. Пока они шли по храмовым переходам с высокими сводами, Примата Делфайн мысленно успокаивала себя, пряча в глубине несдержанность и грубые слова, которые она была готова выплеснуть несколько секунд назад.
Мальчик открыл половину огромных двухстворчатых дверей, Примата Делфайн на мгновение остановилась, оправила свою мантию, убрала под капюшон выбившуюся прядь черных волос и вошла в приемную.
Приемная состояла из небольшой прихожей, заканчивающейся ступеньками, ведшими к круглому возвышению. У начала ступеней стоял белый деревянный стол, за которым, опустив голову, сидел стенографист с пером наготове. На возвышении стоял отделанный золотом и покрытый красным бархатом трон, на котором сидел лорд защитник, самое высокое официальное лицо церкви в этой части Терисиара.
Как требовал обычай, Примата Делфайн трижды останавливалась, идя по красному плюшевому ковру к возвышению. Каждый раз она так почтительно кланялась, что касалась лбом пола, и после этого с трудом вставала на ноги. В конце концов она преклонила колени на самой нижней ступеньке помоста.
Лорд защитник был невысоким, толстым и лысеющим человеком. Однако в Церкви Тала назвать его толстым было бы оскорблением и, следовательно, ересью. Сказать же, что он лысеет, означало предположить, что он старый и дряхлый, и это тоже считалось ересью. Если же сказать, что он был маленького роста, то это значило преуменьшить всю церковь, и поэтому считалось ересью.
Примата Делфайн не подумала ни о чем таком, но задала себе вопрос, не спит ли его светлость, поскольку его глаза были закрыты.
Его веки даже не дрогнули, но лорд защитник отчетливо произнес: – Ты обращаешься с просьбой, дочь моя?
- Да, ваша светлость, - ответила она. – В последнее время нашим самым святым землям досаждают …, - она сделала паузу для большего эффекта, – … колдуны.
–
