Зимин смотрел на Рогова испуганно, как на привидение. Рогов слабо улыбнулся Тасе и опустился на скамью. Некоторое время он сидел молча, от усталости закрыв глаза, потом поглядел на Зимина и сказал:
— А вы, Зимин… вы негодяй.
Зимин вспыхнул.
— Извольте объясниться! — сказал он, сдерживаясь.
— Могу. Могу объяснить, — медленно проговорил Рогов. — Вы воспользовались золотом, найденным экспедицией… Вы вошли в сговор с человеком, который убил инженера Смелкова. Да, да. Ее отца. С Субботой!
— Суббота?! — Тася испуганно взглянула на Зимина.
— Суббота убил Аркадия Николаевича?! — Зимин ошарашенно уставился на Рогова.
— Вы, конечно, этого не знали?! — с насмешкой сказал Рогов.
— Клянусь всем святым! — Зимин схватил Тасю обеими руками и, глядя ей в глаза, почти закричал: — Клянусь тебе, я этого не знал!
Тася всматривалась в его лицо, стараясь осознать то, что сейчас услышала, понять — говорит Зимин правду или нет.
— Какое значение это имеет? — сказал Рогов. — Вы знали, что Суббота бандит, что на его совести десятки, быть может, сотни человеческих жизней! То, что среди них отец Таси, — случайность. А если бы он был для вас чужим? Там, — Рогов махнул рукой в сторону леса, — лежит летчик. Вы его не знаете — он тоже убит Субботой, его бандой. Вы нашли достойного соратника! Нет! Куда бы вы ни убежали, хоть на край света, — вы не сможете этого забыть! Вы всегда будете знать и помнить, что вы — негодяй!
Зимин стоял ошеломленный, подавленный, не решаясь взглянуть на Тасю.
Наступила тишина. Слышно было только, как стучит по окну дождь и стекло изредка позвякивает от ветра.
Наконец Тася заговорила.
— Я только потому и выжила, что верила — ты найдешь меня, — тихо сказала она. — Спасешь меня! Но не такой ценой, Кирилл. Не такой ценой. Ты предал отца. Да. Предал!
И снова наступила тишина. Тася плакала. Она плакала беззвучно и безутешно. Зимин сделал движение к ней, что-то хотел сказать, но не смог. Быстро и решительно раскрыл он мешок, вынул две буханки хлеба, сверток с припасами, положил на стол, взял мешок, ружье и вышел.
Дверь с шумом захлопнулась за ним. Тася вздрогнула и бросилась к двери. За дверью было темно. Хлестал дождь. Заслоняя глаза от ветра и дождя, Тася сделала несколько шагов и остановилась.
— Кирилл! Кирилл! — крикнула она.
Но ответа не последовало. Может быть, Зимин ее уже не слышал.
— Девчоночка Надя, чего тебе надо? Ничего не надо, кроме шоколада. Девчоночка Надя, чего тебе надо?.. — Куманин бубнил, непрестанно повторяя, привязчивую песенку, расхаживая по кабинету Федякина. — Тьфу, привязалась, — оборвал он себя, сел на подоконник и взглянул на Федякина.
Тот сидел, задумавшись, подергивал свои усы.
— Бензину не хватило? Или разбились? — сказал наконец Куманин.
Паровозик узкоколейки стоял у самого края уложенного полотна. Строительство продвинулось в глубь тайги. Дальше шла широкая, заново проложенная просека с подготовленным для укладки рельсов грунтом.
Васильянов подошел к начальнику экспедиции Ваганову, пожилому худощавому человеку в очках.
— На будущий год — к самому Ардыбашу подвезем, — сказал он.
Стоявшая в стороне Дуня с восторженным удивлением смотрела на Митьку. Одетый по-городскому, вроде и не очень повзрослевший, Митька стоял рядом с Вагановым, и тот что-то говорил ему, обращаясь к Митьке серьезно, без покровительственной улыбки, как к взрослому.
Участники экспедиции разгружали платформу с имуществом, таскали мешки, ящики, снаряжение, выводили из товарного вагона лошадей, когда на место разгрузки подъехали Куманин, Федякин и еще целый отряд вооруженных милиционеров.
— Добрый день, товарищ Ваганов! — соскакивая на землю, сказал Куманин, дружески обнимая Митьку. — Должен вас огорчить.
— Огорчить? — вскинул голову Ваганов.
— Вы задержитесь… ну… на некоторое время. Нельзя сейчас отправляться на Ардыбаш. — Куманин говорил с некоторым смущением.
— Вы сошли с ума! — нахмурился Ваганов. — У нас нет времени на ожидание… Лето и так короткое, чего мы должны дожидаться? И до каких пор?
— Пока мы не будем уверены, что дорога на Ардыбаш безопасна, — сказал Куманин.
— Ждать отказываюсь! — заявил Ваганов.
— Понимаю… Но мне бы не хотелось, чтобы с вашей группой произошло нечто вроде того, что случилось с нами в восемнадцатом.
— Сейчас не восемнадцатый!
— Вот потому мы и отвечаем за вашу жизнь, — сказал подошедший к ним Федякин.
И вдруг Митька схватил Куманина за руку.
По просеке, по направлению к разгружавшимся, шли трое, по-видимому, очень усталых людей.
— Тася! — крикнул Митька и побежал навстречу.
— Рогов! — Куманин побежал за ним.
— Тася! Настасья Аркадьевна! — Митька остановился перед ней — смущенный и радостный.
Рогов протянул Куманину планшет летчика.
— Здесь карта, по которой мы отмечали направление, — сказал он.
Тася обнимала Митьку, на глазах ее появились слезы.
— Митя… Митенька…
Небольшой отряд Куманина — он сам, Митька, Темка да пяток милиционеров — пробирался к скиту через болото. Впереди шел Темка. Лошадей вели на поводу. Лошади шли, спотыкаясь, увязая в болоте.
А в таежном поселке били в набат. Тревожные и гулкие удары колокола поднимались вверх и уносились в тайгу.
Обитатели поселка собрались возле дома Субботы. Они стояли кучками: отдельно те, кто жил здесь спокон веку, — старики, дети, бабы; отдельно — кто прибился сюда в страхе перед новой властью, кого привел Суббота.
И совсем отдельно, держа за руку малыша, у самого крыльца, стояла Марфа.
Все молча смотрели на крыльцо. Ветер, налетавший порывами, трепал бабьи юбки, хлопал ставнями, шевелил волосы ребятишек.
На крыльце стоял Суббота.
Он оглядел собравшихся и крикнул:
— Уходите!
В тишине, от скалы, вернулось чуть слышное эхо:
— …дите…
— Уходите! — хрипло кричал Суббота. — Бегите отсель, к Черному ключу бегите. Как деды ваши, как прадеды. Уносите добро, уводите жен, детей малых! Потому как Суббота вам больше не защита! Большевики сюда идут! И ни детям малым, ни старикам старым пощады не будет. Дома ваши пожгут, добро разграбят. Собирайте все, что унести можете, остальное — в огонь.
Бабы и старики, крестясь, упали на колени. Кто-то из женщин истерически завопил, послышались рыдания. Суббота оглядел собравшихся, заметил Силантия, хмуро глядевшего на него.
— Что стоишь, Силантий?! — крикнул Суббота. — Собирайся!
