Поздоровавшись с сыном Кузьминичны, который латал навес над своим крыльцом, Тимофей в последний раз, с сожалением глянул в сторону дома Саши, понадеявшись, что она, все же, придет пораньше. Он уже соскучился. За одну-единственную ночь.
— Тимофей, постой! — окрик Никитичны заставил его удивленно обернуться.
Старушка считалась местной «бабкой», целительницей, снимающей порчу и сглаз, а так же, занималась лечением травами всевозможных болезней. Тимофей, скептик до мозга костей, тихо посмеивался над ее методами и доверчивыми людьми, которые верили в подобную ерунду. Особенно потому, что сама Никитична лечилась у него самыми обычными лекарствами, и очень щепетильно выполняла предписания, кстати, благодаря чему и спасалась от своей гипертонической болезни. Правда, делала это Никитична тайно, с кучей предосторожностей «просачиваясь» к нему в кабинет, чтобы не узнал никто. Потому и удивился тому, что сейчас она окликнула его на всю улицу.
— Доброе утро, — поздоровался он, подходя к ее забору. — Как самочувствие.
Никитична на секунду лукаво улыбнулась, хитро блеснув глазами.
— Потихоньку, Божье милостью, потихоньку, — ответила она таким тоном, что Тимофей усмехнулся.
Наверняка в молодости Никитична разбила не одно мужское сердце, если и сейчас, в восемьдесят пять, пыталась с ним флиртовать.
— Ну, что? — Никитична прищурилась. — Как сотрудница новая? Как соседка твоя? Хорошая? — улыбка старушки стала еще лукавей.
Тимофей почувствовал себя пацаном, за первой влюбленностью которого зорко следят бабушки у подъезда на лавке. Но все же, краснеть он давно разучился. И потому — только улыбнулся уголком рта.
— Хорошая, — согласился он не собираясь развивать тему.
— Ты бы сходил, посмотрел, как дела у нее, — неожиданно нахмурившись, Никитична мотнула головой в сторону дома Саши.
Тимофей недоуменно перевел глаза на двор, где Дик тихо продолжал скулить.
— Зачем? Я ей разрешил прийти позже сегодня, пусть выспится человек, а то мы ей все совсем заморочили голову, да и переезд, — он пожал плечами, считая тему ясной и закрытой.
— И все же, зайди, — настаивала Никитична почти сердито. — Неладно там что-то, точно тебе говорю, — она цепко схватила пальцами руку Тимофея, которой тот опирался о забор. — Зайди, поверь, что с тебя убудет-то?
Да, ничего не убыло бы, в принципе. Просто не мог понять Тимофей, отчего Никитична так яро его подбивает. Однако ему и самому сильно хотелось зайти к Саше, просто увидеть ее снова растрепанной с утра. Даже понимая, что разбудит, нарушит собственное позволение…
Но ведь беспокойство соседей — причина веская…?
— Слышишь, собака-то, как места не находит. Говорю тебе, неладно все, — опять повторила Никитична, поглядывая на дом Саши.
Дик и правда вел себя непривычно.
И это, отчего-то, все решило для Тимофея, хоть ему и казалось немного глупым представить, как он потом будет ссылаться на старуху и щенка, объясняя причину, по которой разбудил Сашу.
— Ладно, — хмурым тоном согласился он, будто демонстрируя Никитичне свое отношение. — Гляну…
— Вот и хорошо, — старушка, вроде бы, немного успокоилась.
А Тимофей направился к дому Саши.
По дороге задержался на минуту, почесав спину Дику, чтобы хоть немного расслабить щенка, напряженно трясущегося под его пальцами. Подошел к двери и коротко постучал.
— Саша? — Тимофей с удивлением заметил, что от его слабых ударов дверь приоткрылась.
Похоже, она вчера заснула быстрее, чем сумела себе напомнить, что следует встать и закрыть замок за ним.
— Саш? — не очень уверенный, что поступает верно, Тимофей распахнул дверь и шагнул внутрь тихого дома.
В самом деле, как он будет объяснять, что «вломился», пока хозяйка спала и…
Все мысли мигом покинули Тимофея, когда он пораженно уставился на Сашу, свернувшуюся клубочком на пороге спальни в обнимку с нервно мяукающим Тихоном.
— Саш?! — он сам не заметил, как подскочил к ней и рухнул на колени около Саши. — Что с тобой?! Что…
— Привет, — явно заставляя шевелиться закусанные губы она выдавила жалкое подобие улыбки, с трудом подняв голову от спины Тихона. — А ты зачем пришел? — и тут же придушенно застонала, закрыв глаза.
— Что происходит?! Где болит? — игнорируя ее вопрос, Тимофей пытался бегло осмотреть ее, впервые поняв, что у него дрожат пальцы.
Вот так, никогда не боялся осматривая и видя страдания пациентов — а ее вида — не выдержал, поняв, отчего хирурги никогда не берутся оперировать родных и дорогих людей. С такой дрожью в руках и страхом за ее жизнь вернее убить можно, чем помочь чем-то.
— Да, ничего, это пройдет, — попыталась отмахнуться она, и сама же вцепилась в его ладонь с такой силой, что Тимофею стало только страшнее.
Мелькнула мысль об аппендиците и он принялся внимательней ее осматривать, прощупывая живот. Но Саша попыталась отстранить его ладонь.
— Это пройдет, Тимофей, — выдохнула она и медленно распрямилась, видимо, ощутив некоторое облегчение. — Я просто лекарства где-то в кухне спрятала, забыла о днях. А теперь дойти не могу, — она опять попыталась улыбнуться.
— Так, — наклонившись, он обнял ее, помогая осторожно подняться. А потом, видя, что Саше сложно и больно стоять, взял ее на руки, с Тихоном в придачу и отнес назад, к кровати. — Объясни мне толком, что за лекарства и от чего? Я сейчас найду.
Он внимательно смотрел на нее, боясь пропустить какие-то симптомы или ухудшение состояния. А Саша, похоже, смутилась от этого взгляда.
— У меня — *поликистоз яичников, — она неловко погладила спину кота, который уже успел свернуться клубком под ее боком. — Наверное киста появилась, она всегда сопровождается болью.
Тимофей нахмурился. Если киста вызывала такую боль, что Саша встать не могла, вполне вероятно, что операция все же необходима.
— Тебя когда-нибудь оперировали по поводу этих кист?
— Нет, мне подобрали лекарства, они помогают, кисты обычно рассасываются. Только добраться до ампул не могу, — Саша виновато ему улыбнулась.
Он как-то не очень верил, что какие-то препараты могут так эффективно помочь при кисте. С другой стороны, Тимофей готов был откровенно признать, что уже ничего практически не помнит из гинекологии. Да и не интересовался этой областью никогда, ограничившись циклом во время учебы. Хотя, как врач семейной амбулатории был обязан уметь, и умел принимать роды. Со всеми остальными проблемами он направлял женщин в ближайший город. Ведь в Андреевке даже самого просто аппарата УЗИ не было.
