Он помешал.
Несколько долгих секунд его руки удерживали ее, а глаза просто впились взглядом в лицо. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их надрывными вздохами. И тут Тимофей резко потянул Сашу вниз, едва ли не заставив сесть ему на колени. Правда, она подчинилась с огромной охотой. И тут же его рот накрыл ее губы, буквально набросившись с поцелуем. Словно кто-то щелкнул переключателем.
Он совершенно перестал сдерживаться. И теперь его губы жадно, отчаянно, ничуть не смущаясь целовали, поглощали ее рот, а язык Тимофея скользил по ее губам, проникая внутрь, дразня и воспламеняя Сашу.
Его руки стали такими же алчными, как губы. Они гладили, сжимали, брали, и в то же время давали ей столько удовольствия от простых прикосновений, что Саша стонала, ощущая ласку шершавых ладоней на своей коже.
Она не отставала от него, отвечая с такой же неистовостью. Саша с такой же жаждой целовала Тимофея в ответ, а ее руки скользили по его плечам, рукам, стремились забраться под футболку. У нее все пульсировало внутри от безумного желания, от потребности в нем. И ощущение его твердой, горячей плоти под ее бедрами заставляло терять любые остатки сомнений, скованности или неуверенности.
Она хотела его. Он так же сильно желал ее. Они решили быть вместе. В какой-то момент это понимание принесло Саше ощущение совершенной правильности и простоты всего происходящего. И в то же время, такой многогранности и сложности, какой она еще не знала в сексе. В ощущениях и желаниях не омраченных болью, ревностью и обидой.
— Тимофей, — она застонала, когда его пальцы обхватили ее груди под тканью футболки.
Он, словно дразня, не снимал ту до конца, мучая отяжелевшую плоть одновременно и ласками пальцев и трением ткани.
— Ммм? — невнятно проурчал он в ответ на ее стон, при этом целуя, прикусывая кожу на ее шее.
Но Саша не могла выразить словами суть своей претензии. Она даже не знала, было ли то претензией. Невероятно чувствительную в этот момент грудь покалывало и жгло, но до чего же это было приятно. Настолько, что она выгнулась, ухватившись за шею Тимофей, словно требуя еще больше.
И будто ожидая именно этого, он резко наклонил голову и ухватил зубами ее напряженный сосок, мягко сжав тот губами. Прямо так, через ткань футболки.
Она вскрикнула, впервые поверив, что от желания и страсти можно сойти с ума. Ей было много, и все-таки, слишком мало. Саша ощутила, как по ее мышцам расползается дрожь, и только руки Тимофея, уже погрузившееся в ее волосы, удержали, дали опору. Его губы продолжали ласкать ее соски, пока Тимофей, наконец-то, с тихим, каким-то жадным вздохом, резко не сдернул с нее футболку через голову. И его рот набросился на ее плоть уже без всяких преград.
— Ты невероятно красивая, — жарко прошептал он, оторвавшись только на секунду, когда Саша, следуя примеру Тимофея, стягивала его футболку.
И тут же с горловым стоном вернулся к своему занятию, крепко прижав ее тело к своему.
Их первый контакт кожи к коже потряс ее, заставил Сашу лихорадочно гладить, изучать, познавать этого мужчину. Словно в ответ на это, на ее движения, бедра Тимофея дернулись, и он вдавил свой напряженный член в ее лоно.
Оба застонали из-за разочарования, что на них еще оставалась одежда.
— Пошли в спальню, — прерывисто, покрывая его скулы и лоб жаркими поцелуями, попросила она.
— Пошли, — Тимофей кивнул, позволяя ей приподняться.
Но едва Саша привстала с его колен, как Тимофей пробормотал что-то сквозь зубы, и снова рванул к ней. Его пальцы обхватили ее бедра, а губы припали к обнаженному животу. Она ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, и почувствовала, как скользят по бедрам домашние брюки под его настойчивыми пальцами.
Слов не хватало, они молчали, но тела говорили сами за себя.
Его язык ласкал впадинку ее пупка, а губы засасывали нежную кожу. Саша дрожала, вцепившись в его волосы, и могла только крепче прижимать к себе его голову. Руки Тимофея отправили ее трусики вслед за брюками на пол. Она стояла перед ним обнаженная. Или, скорее, почти зависла в воздухе, удерживаемая руками и бедрами Тимофея.
Саша посмотрела на него, их взгляды встретились, обжигая друг друга всем тем, что пылало в них.
Позабыв о спальне, обо всем, кроме немедленной потребности ощутить его в себе, Саша немного наклонилась и потянула пояс джинсов Тимофея, расстегнув пуговицу. В тишине комнаты громко прозвучал звук расстегиваемой молнии.
И вдруг Тимофей застыл, сжав пальцы на ее бедрах. И тихо выругался.
— У меня нет презервативов, — тяжело дыша прошептал он. — Я честно собирался дать тебе отдых сегодня…
Он немного отстранился, похоже, собираясь отпустить ее.
Саша не позволила ему такой глупости и улыбнулась уголками губ.
— Со мной презервативы тебе не нужны, — передернула она плечами, и даже удивилась на миг, поняв, что не ощущает привычной горечи.
Желание и страсть этого мужчины вытеснили из ее души другие чувства в этот момент. Все было так правильно, что не находилось места для боли.
Он еще пару секунд пожирал ее взглядом, а потом надавил руками, вновь опустив на себя. Саша задохнулась от ощущения грубого шва ткани, вдавливаемого в самый чувствительный участок ее тела. Не сдержалась, скользнула вверх-вниз по его твердому паху.
— Я здоров, Саша, — совершенно серьезно, несмотря на полный страсти голос, проговорил Тимофей, захватив губами мочку ее уха. — У меня было мало связей в последние годы, но я всегда предохранялся и регулярно проверялся…
Она повернула лицо и подставила свои губы под его алчный поцелуй.
— Я и не сомневалась в этом, — прошептала Саша ему в рот, а ее рука скользнула вниз, заканчивая стягивать его брюки и белье. — В тебе, — ее пальцы дрогнули, обхватив его напряженную и горячую плоть.
Она так хотела его. Прямо сейчас.
— Саша, — он застонал от этого касания, и нежно прикусил ее нижнюю губу.
А потом его ладони приподняли ее бедра и член Тимофея толкнулся, проникая в нее. Это оказалось так хорошо, что она протяжно застонала. Сжав пальцы, он надавил, опуская Сашу на себя так, что оказался невероятно глубоко.
Ей пришлось вцепиться в его плечи, чтоб сохранить равновесие. Она была на самом краю оргазма. Еще одно движение и…
Но он замер, внимательно всматриваясь в нее. Саша видела, как выступил пот на лбу Тимофея, ощущала насколько напряжена каждая его мышца. Но он ждал.
— Тебе не больно? — нежно спросил он, поймав ее взгляд.
От его заботы, от такого внимания к ней, когда самому Тимофею настолько явно стоило титанических усилий сдерживаться, что-то надорвалось у Саши в душе. Нечто слишком большое и теплое затопило ее сердце.
