Саша же и Тимофей жили так, как хотелось им, отстранившись от мнения окружающих. Что толку кому-то объяснять, насколько счастливыми и мирными выдались для них эти дни? Люди редко радуются благополучию в жизнях окружающих. Потому они занимались обычными делами: пытались распределить вещи и обязанности, наладить совместный быт, который не создается в один миг. Саша изучала привычки Тимофея и замечала, как он с таким же вниманием присматривается к ней, запоминая, что и как она любит делать.
Всегда непросто начинать жить с другим человеком, тем более, когда вам обоим не по двадцать лет и за спиной уже есть не во всем хороший опыт. Но тем не менее, они старались, потому что оба получали удовольствие от общества друг друга.
Она с удивлением поняла, что Тимофея очень даже легко рассмешить. Оказалось, что его характер вовсе не настолько суров и тяжел, каким все это время виделся Саше. Хотя она допускала, что таким Тимофей показывал себя только тем, кого считал близкими людьми — ей, отцу Николаю. С остальными он держался все так же настороженно и отстранено. И Саша могла только радоваться, что ее допустили в этот узкий круг.
В четверг, едва уговорив священника не несколько минут оторваться от приготовлений к Пасхе, Саша все-таки осмотрела отца Николая, одобрив план лечения, который назначил Тимофей. Только предложила заменить один препарат более новым. И наблюдала за тем, как Тимофей провел экспресс-тест на ВИЧ, который купил накануне в городе, куда они вместе ездили за покупками. Результат оказался отрицательным. И Саша с удивлением поняла, что расслабилась. Оказывается, она уже серьезно волновалась за этого человека, успевшего стать и ей хорошим приятелем.
Но и помимо этих дел, кроме работы в амбулатории — забот оказалось выше головы.
Одной из самых серьезных, как ни странно для Саши, оказался «Ёж».
Именно так, с большой буквы и с такой интонацией, с какой обычно говорят нецензурные слова. Иногда ей казалось, что Тимофей и считает это слово ругательством. Но она не могла злиться на него, наоборот, смеялась каждый раз, слыша это обращение. Смеялась до тех пор, пока на себе не ощутила все прелести характера спасенного ими животного. О чем Тимофей, кстати, уже жалел и не раз мимоходом намекал, что природа не любит вмешательства.
За что Саша была ему благодарна, так это за то, что говорить об этом Тимофей начинал уже после того, как утешал и успокаивал ее. Потому как у этой, совершенно неблагодарной твари (Саша убеждала себя, что не имела в виду ничего грубого, ведь даже в Писании это слово употреблялось), оказались слишком острые зубы. И Ёж не стеснялся демонстрировать это им обоим, кусая пальцы ног. А так как температура воздуха с каждым днем становилась все выше, у животного появлялось море возможностей. В конце концов, дошло до того, что Саша сначала внимательно осматривала двор, и только после этого осторожно выходила, уже не одергивая Дика, любящего погонять Ежа. Даже закрытые тапочки порой не спасали, он умудрялся цапнуть и через ткань. И она уже и сама задумывалась о том, что поступила опрометчиво. Ладно бы только Саше доставалось, больше всего же она переживала, когда Ёж кусал Тимофея. Опасалась, что тот будет сердиться на нее, ведь это Саша «пригрела» такого подлеца. Однако Тимофей, даже кривясь от боли и высказывая улепетывающему ежику все, что думает о его поведении, ни словом, ни взглядом никогда не упрекнул ее. Это только больше покорило Сашу.
Кроме того, помимо проблем с «диким» питомцем, Саша вдруг, совершенно неожиданно для себя, начала готовиться к Пасхе, посвятив всю субботу выпечке самых настоящих куличей. Хотя не планировала ничего подобного. Даже Тимофея подключила к готовке. И тот, честно признав, что ничего в этом не смыслит, все же взялся ей помогать. А началось все еще в пятницу ночью, с очередного, вовсе не приятного для обоих пробуждения…
В темноте сложно было рассмотреть ее черты, но Тимофей все равно всматривался, почему-то не в силах отвести глаза. Саша давно спала. А ему хотелось смотреть на нее. Хотелось запомнить и впитать в себя каждую черточку, каждое движение, каждый легкий вздох лежащей рядом женщины.
Ночи все еще оставались не самым любимым временем суток Тимофея, но все-таки, теперь он спал куда больше. Да и перестал ломать голову в поисках занятий, чтобы убить эти часы не думая о спиртном. С ней рядом ему было … спокойней. Не в том смысле, что Саша облегчала его жизнь. Нет, совсем нет. Скорее, наоборот, за эти несколько недель Тимофей вдруг узнал, что способен на целую гамму чувств, среди которых был и страх, и опасения. А это не приносило облегчения. Даже, наоборот.
Иногда, например, он вдруг задумывался, а что заставляет Сашу быть с ним? Вроде бы понятно все — два взрослых, свободных человека, которым ничто не мешает находиться вместе. Ведь вдвоем всегда легче и веселей, чем одному. Только почему-то, при мысли о том, что она рядом с ним лишь потому, чтобы «не быть одной» ему становилось не по себе, и какое-то противное ощущение комом сворачивалось внутри желудка, заставляя размышлять: не заработал ли Тимофей за последние годы язву? Хоть и понимал, что дело не в физической причине. И это открытие было не самым приятным.
Но он не озвучивал подобные сомнения, а просто загонял поглубже, туда, откуда эти чувства вылазили, не имея пока сил и желания разбираться в странных причудах своего мозга.
И все-таки, находясь рядом с этой женщиной он ощущал мир внутри. И Тимофею очень хотелось бы быть уверенным, что и его присутствие дарило Саше что-то хорошее.
Она тихонько вздохнула и пошевелилась на его руке. Видно, устраивалась удобней. Тимофей протянул вторую ладонь и, обхватив талию Саши, прижал ее к себе еще плотнее, устроившись щекой между ее шеей и плечом. Он не мог, да и не пытался отрицать того, что в последние дни испытывал все большую необходимость ощущать ее как можно ближе.
И Саше, как ему казалось, хотелось того же. Вот и сейчас она довольно вздохнула и затихла в его объятиях. Удовлетворенный этим, он закрыл глаза, понимая, что уже начинает засыпать.
И вдруг резко вскинул голову и прислушался к тишине ночи спящего села, пытаясь разобраться, с какой стати Дику скулить? Но тут же понял, что тихие, еле слышные звуки издавал не пес.
— Что?
Саша, наверное, разбуженная его резким движением, подняла голову и сонно моргала, пытаясь осознать, что случилось.
— Не знаю. — Тимофей осторожно высвободил свою руку и поднялся, подойдя ближе к окну и открытой форточке.
Он и правда не имел понятия, что это за звуки. Хотя у него появилось подозрение.
— Это что, Дик? — Саша села в постели и помассировала кожу головы.
