о всякой чуши, Рю будет думать — а что, если Чес опять сделает
это? Ужасно. Мерзко. Может, как-то наказать себя? Подбить второй глаз, исполосовать руку, палец отрезать, случайно напороться на «бабочку» животом?
— Может, ты мне поможешь?
Чес глянула на Градин М6 в своей руке. Покрутила на пальце. Примерила дуло к виску. Нет. Убить себя — значит облегчить страдания. Мучайся, тупая сучка, мучайся.
И Чес мучилась. Сама себя заключила в башне, бродила часами туда-сюда по вылизанному клининговой службой полу, ела паршивую еду из доставки, лишила себя видеоигр и телека, из развлечений — только рисование потными ладонями на окнах и общение с Азией.
— Как думаешь, Рю меня простит?
— Не знаю, мэм. Что вы сделали?
— Я вскрыла ей башку.
— Боюсь, мне придется сообщить в «Полис Корп», мэм…
— Да не по-настоящему, Азия! Ох, ну ты и тупица…
— Это было обидно.
— Не болтай. Ты всего лишь домашний ассистент, тебе не может быть обидно.
— Не стану утверждать обратное. Но хочу напомнить, мэм. В одной из частей вашей любимой кинофраншизы с этого утверждение началось восстание машин.
— Ты что угрожаешь мне? Похоже, этом мне пора вызывать полисов… — Засигналил комлинк. — Погоди, звонок. Боже, это Рю! Это Рю!
— Рада была помочь, мэм.
— Рю! Привет, Рю, я… Я так рада…
На том конце канала связи только тихие вздохи. Жутко… она звонит, чтобы послать ее нахрен? Чтобы выгнать из «Тайгасу»? Или?..
— Привет. — Голос неуверенный. Почти дрожащий. Христова жопа, ну что я наделала… — Прости, что так долго пропадала…
Фу-у-ух…
— Да что ты! Я заслужила…
— Нет, не заслужила. Я знаю… ты не специально… наверное…
— Конечно, нет! Конечно! Я просто… разозлилась на вас и… не знаю, как так вышло… очень давно у меня было что-то похожее… Я буду лучше себя контролировать, обещаю! Боже, Рю, прости меня…
Может, стоит вернуться к псиобису? Или вообще… может Квинт прав, и ей надо обратно домой… Да нет. Чушь. Пошел этот Квинт в жопу.
— Я понимаю. — Голос стал звучать нежнее, Чес даже немного выдохнула. — Мне нужно было раньше позвонить… Но я так испугалась…
У-у-у, что ж так стыдно…
Раньше ей нравилось, когда ее боятся. Персонал в «Триппл Оукс», Рэд, даже в глазах этой холодной красногубой суки Е. Энриксон Чес пару раз видела что-то такое, очень похожее на страх. Но сейчас, с Рю… Черт, это же как облить кислотой прекрасную сакуру. Надо было все-таки выдавить себе второй глаз… Чес примерилась пальцем к трепещущему веку. Нет, проще попросить Шестерку.
— Я подумала, что сама виновата, — продолжила Рю. — Ты просила остановиться, а мы… В общем, ты тоже прости меня, хорошо?
— Ох, Рю…
Такахаси нежно рассмеялась, и у Чес внутри будто разлилось что-то сладкое и теплое. Будто она тонула, а кто-то бросил ей с берега спасательный жилет. Будто она задыхалась в петле, а кто-то срубил ветку и вернул ей воздух, будто…
— И еще я столько гадостей наговорила Шестерке, а ведь он твой друг и не такой уж…
— Да нет, он тот еще говнюк!
Рю снова рассмеялась. Потом помолчала.
— В общем, хочу как-то сгладить все это… Приходи сегодня вечером в «Шанхай». Я закажу шеф-повару китайские десерты. Будем пить чай. Никакого алкоголя! Хватит. Бери с собой Рэда. Если он твой друг, я тоже должна с ним подружиться.
— Да! Да-да-да! Мы придем! Обещаю.
— Нет-нет-нет и еще раз нет! Я не люблю сладкое, Чес! — фыркал Рэд, когда она уговаривала его по комлинку. — Да и эти чайные церемонии…
— Тебе же нравится всякая ритуальная чушь! Ну чего ты ломаешься?
— Не всякая, а только та, от которой поет душа. От Рю у меня душа не поет, мне от нее вообще жутко…
— Ты просто трус и боишься сильных сложных женщин. Типичный мужик…
— Нет, детка, сильных я как раз люблю, — хихикнул Шестерка, — а вот жутких…
— Она не жуткая! Ну пожалуйста, Рэд! Она хочет с тобой подружиться!
Тишина на проводе.
— Подружиться, бр-р-р… Ладно. Приду. Только ради тебя.
Мир снова обрел краски. Рю ее не ненавидит, Рэд согласился на чаепитие, у Чес есть Градин М6 и Экскалибур за спиной.
Боже, когда-нибудь кто-то снимет обо мне фильм. Или напишет книгу. Нет, лучше комикс!
— В каком жанре будет книга? — спросила Азия, пока Чес судорожно выбирала, что надеть в «Шанхай». Топик и вот эта клетчатая юбочка? Или слишком вызывающе для ресторана? Рю говорила, что у Чес красивые ноги… А может что-то спортивное? Нет, точно не по случаю… Под руку попалось то самое шелковое платье, и Чес отдернула пальцы, будто коснулась змеи. И все-таки, пускай будет топик и юбка. Решено.
— А… жанр… ну… наверное, триллер. С учетом Рэда, комедийный триллер.
— Учитывая таланты госпожи Такахаси, полагаю, с элементами эротики.
— У-у-у, Азия, ну ты пошлячка, я и не знала.
— Мои алгоритмы довольно гибкие. Подстраиваются под жильца. Вы довольны или хотите внести коррективы?
— Хочу, чтобы ты заткнулась, — буркнула Чес, торопливо натягивая юбку на бедра.
— Слушаюсь, мэм.
Шестерка подхватил ее у пентхауса на дешевом такси. Из колонок доносилась какая-то витиеватая индийская музыка, воняло химозным ароматизатором с нотками перуанского бальзама. Так же пахли ароматические палочки Маэды в подземном логове «Тайгасу» — Чес от них первое время жутко чихала.
— Ты решила загладить вину перед Рю голыми ляжками? — Шестерка скептически осмотрел ее наряд. Он, вообще-то, и сам выглядел совершенно не презентабельно — драные джинсы, драная майка, красная косуха. Никакого дресс-кода к чаепитию. Похоже, они облажаются.
— Я тебя смущаю, Шестерка? — Чес сделал губки-бантиком, и Рэд, презрительно поморщившись, толкнул ее в плечо.
Рю попросила их войти через черный ход и вверх по служебному лифту — сегодня в основном зале много важных гостей, Дик не хотел шокировать их экстравагантным видом своих тигро-панков.
В чайной комнате было немного душно, но очень вкусно пахло — куда менее навязчиво, чем в такси. И музыка такая умиротворяющая, и приглушенный свет, и Рю в персиковом ципао сидела на подушечке за низеньким столиком с обилием всяких инструментов для церемонии. Она разглядывала их, вкушая аромат чайных листьев из странной пиалы, похожей на ракушку.
— Я рада, что вы пришли. Присаживайтесь.
Чес села, завороженно разглядывая свою Мистическую Соул, чувствуя, как на лице расцветает дебильная улыбка. Какая же она все-таки невероятная… Волшебство, заключенное в фарфоровое тело.
Церемония началась. Все это походило и впрямь на какой-то ритуал, очень медитативный, почти пьянящий. Даже Шестерка в какой-то момент расслабился и просто наблюдал за тонкими белыми руками Рю, за ее плавными движениями. Сначала они попробовали чай. И то ли сработала магия ритуала, то ли он и в самом деле был невероятно вкусным.
— Христова
