города небо стало светлеть. Клиника Резчика была закрыта, но Чес знала код от задней двери. Она вошла, не стараясь быть тихой. Спустилась в подвал. Медик сидел перед голоэкраном, наяривая рукой под столом, а из колонок доносились громкие натужные стоны. Такие бывают только в порнухе — Чес слышала.
— Лучше бы шлюху снял, Резчик, — усмехнулась она, спрыгивая с последней ступеньки.
Медик вскочил со стула, забыв застегнуть штаны.
— Твою мать, твою мать… — Он схватился за сердце. Красные от бессонницы глаза были такие огромные, что могли проглотить вселенную.
Чес подошла ближе, погрозив ему пальцем.
— Ну тихо, не торопись умирать.
— К-к-к-к-к-к…
— Как? — Она наклонилась к нему ухом. — Ты хочешь спросить — как? Не знаю, дружище, зависит от того, как ты пытался это сделать.
Резчик затряс головой, будто пораженный паркинсоном старик.
— Э-э-э-это не я! Нет, м… мне вас таких уже привезли. Готовеньких…
— М… — Чес поджала губы. — Готовеньких… Пить охота. Есть газировка?
Он кивнул трясущейся башкой на минихолодильник в дальнем углу.
— Спасибо. Никуда не уходи.
Чес влила в себя две банки шипучей газировки, не почувствовав вкуса. Зато горло теперь не так дерет. За тебя, Шестерка, — и она выпила еще одну. А потом вернулась. Резчик трясся на том же месте, но хотя бы штаны застегнул.
— Кто нас привез? — Чес запрыгнула на кресло для пациентов, вытянула ноги. Уф, все-таки путь из мусорного Рая был очень долгим…
— П-парни Дика…
— Парни Дика. Понятно. Что с нами было?
— Ну… — Он развел дрожащими руками. — Вы… всё… в общем-то… Диагноз — мертв. По крайней мере, раньше я не ошибался…
Чес очень ласково улыбнулась:
— Ну, насчет Рэда, ты не ошибся.
Медик громко сглотнул.
— Но это не я… это не я сделал…
— Да. Похоже не ты, Резчик. Что нас убило?
В ее голове звучал ответ. Очень тихо, словно бы кто-то его шептал, но Чес не хотела. Не хотела, чтобы ответ медика и шепот звучали одинаково.
— Как я понял, вас… эм… отравили. Что-то сильное. И быстрое. Химические яды — не мой профиль…
Хитрый взгляд глубоких синих глаз. «Так хочется угостить вас еще одним чаем… Он очень необычный… на любителя».
Дыши, Чес. Вдох. Выдох. По новой.
— Значит, отравили… Что ж, — отдышавшись, она хлопнула ладонью по креслу, — давай приступим.
Резчик снова сглотнул.
— Приступим?..
— Ну да. Ты сядешь за деку, вырубишь свою скучную порнуху и, наконец, займешься делом. — Она улыбнулась, устраиваясь поудобнее. — Снимешь с меня все блоки.
Медик снова замотал головой.
— Но я… я… не знаю… я…
— Резчик, милый, разве у тебя есть выбор? Разве я сказала, что ты можешь ответить мне «да» или «нет»? Садись и делай свою работу.
Он смотрел и смотрел на нее с таким ужасом, что Чес почти физически почувствовала его страх. Это было… странно приятно. Почти возбуждало. Если бы он не был ей так омерзителен с самой первой встречи.
— У меня полно дел, дружище. — Она махнула рукой, подгоняя его. — Давай поторопимся. Или мне тебе помочь?
Резчик тут же вышел из ступора и сел за деку. Запустил нужные программы. С опаской подошел к ней, чтобы подключить свои разноцветные волшебные проводки. Чес ласково погладила его по руке, медик в ужасе проследил взглядом за ее пальцами.
— И ради Христа, Резчик. Не делай глупостей. Как видишь, я и из Ада могу за тобой вернуться.
* * *
Боль ушла. Даже та, о которой она раньше не знала, словно бы эта боль всегда была фоном или настолько давно им стала, что Чес просто привыкла. Пришла легкость. Ясность. Хотелось дышать больше и сильнее, хотелось проникать мыслью во все живое, во все, что могло и не могло противиться.
В голове Резчика было полно всякой непонятной медицинской хрени, порнухи, страха, даже следы от легкой наркоты. Чувства чужих голов стали ярче, ассоциации и аллегории четче, появились конкретные вкусы и запахи. Она могла перенять это. Пробовать. Крутить в голове с разных сторон, использовать или выбросить. Информация. Преобразуй её. Бесчувственный холодный код в ощущение. Воспоминание. Картинку. Иллюзию.
Она могла внушить Резчику, что он не видел ее сегодня. Или даже никогда. Стереть свой образ или заменить его другим. Она могла внушить, что медику срочно нужно насадиться на собственный скальпель. Было так много вариантов, а Резчик уже так задолбал ее своим скулежом, что в какой-то момент Чес просто психанула и вскипятила ему мозги.
— Ну вот, — покачала головой, глядя на лежащее на полу тело, — а мог бы дождаться, пока я не придумаю что-то менее смертельное.
Перед уходом Чес пошарилась на его столе — баночки обезболивающего, горстка трип-чипов, нож-бабочка со значком «Тайгасу», ее Градин М6, а это что?.. Ключ-карта Рэда от чердака? Титановый винир с цифрой «шесть»? К горлу снова подступило, что-то огромное, давящее… Чес вырвало китайскими сладостями прямо на стол Резчика.
К Ист-Ривер она добралась на дешевом такси. Пришлось вскрыть таксиста, чтобы не светить кредитным следом. Возможно, его уволят, но это лучше, чем смерть. Теперь ход иглы был плавным, без резких движений, мужик даже не поморщился. Не заметил? Хорошо. Очень хорошо. Интересно, эти блоки… что еще они блокировали? Она помнила, как дралась с людьми Квинта в фургоне. Помнила, хоть и не хотела признавать, что это делала она. Почему она это может? Что, если она может что-то еще?
Черт, башка опять…
— Слишком много думаешь. Испортишь карму, детка, — сказал Рэд в ее голове. Чес улыбнулась.
Было странно заходить в дом Шестерки через дверь. В прошлый раз она как-то умудрилась пробраться по старой пожарной лестнице на крышу, а потом через окно. А теперь входит, открывая дверь ключом, так… цивилизованно и буднично. Словно бы они поженились, и теперь это тоже ее дом. Словно бы она только-только переехала к нему и еще не успела привыкнуть к щелчку электронного замка, люфту дверцы холодильника и тому, что стульчак унитаза теперь постоянно поднят.
Чес улыбалась, хотя на чердаке было ужасно пусто.
Сигнал комлинка. Крис.
— Чес! Ну хоть кто-то… Не знаешь, где этот гондон? Второй день не дозваться, сука, он мне кэша должен. Всегда так… Он не с тобой?
Что-то капнуло ей на руку. Чес посмотрела вниз, на сжатую ладонь, которую изнутри колол краями титановый винир. И только спустя минуту решилась это сказать:
— Рэд теперь в Вальгалле, Крис.
* * *
Погода после Хэллуина стала паршивой — дожди и холодный сильный ветер. Он остро лизал голые щиколотки, кусал кончики пальцев. Чес постоянно прятала их внутри рукавов слишком большой для нее толстовки. Но так было теплее.
