После долгого перерыва, в октябре 1952 г., был созван XIX съезд партии. Состав ЦК был увеличен вдвое — он достиг 232 человек. Секретариат увеличился с 5 до 10 человек, Политбюро было заменено широким Президиумом из 36 человек. А поскольку этот орган получался слишком громоздким, создавалось узкое Бюро Президиума. Старые соратники Сталина: Молотов, Андреев, Каганович, Ворошилов, Микоян — в Бюро Президиума не вошли, лишились министерских постов. Трое из них, Молотов, Андреев и Ворошилов, попали в опалу из-за упоминавшихся связей их жен. Но почему Сталин был недоволен Кагановичем и Микояном, почему перестал доверять им, остается неизвестным. А расширение руководящих органов генеральный секретарь объяснил необходимостью выдвигать молодые кадры, чтобы включались в руководящую работу, набирались опыта. Указывал: чтобы подготовить государственного деятеля, нужно 10–15 лет. Хотя не мог не понимать, что десяти или пятнадцати лет у него уже нет.
А в январе 1953 г. в советских газетах появились вдруг сообщения еще об одном политическом «деле» — «террористической группе врачей». В основе его лежали реальные события. В 1948 г. профессора кремлевской больницы поставили неправильный диагноз А. А. Жданову и назначили неверное лечение. Нетитулованный, но имевший большой практический опыт врач-кардиолог А.Ф. Тимашук определила другой диагноз — инфаркт. Но с ее мнением не посчитались. Когда Жданов умер, вскрытие показало, что она была права: у больного оказался инфаркт, и даже не первый. Вероятно, имел место не столь уж редкий случай медицинской ошибки. Но «светила» испугались ответственности, в истории болезни настоящий диагноз скрыли, а Тимашук, не пожелавшую подписать «липу», уволили из «кремлевки». Она обратилась в МГБ, однако ее сообщение по какой-то причине оставили без последствий.
Но в конце 1952 г., когда Игнатьев начал перепроверять дела Абакумова, материалу был дан ход. Арестовали 15 человек. И вот тут к правде добавили домыслы, из подследственных выжимали признания в преднамеренных злодеяниях, причем систематических. Кроме Жданова врачей обвинили в смерти Щербакова, Димитрова. Однако у дела имелась еще одна сторона. В число арестованных попали профессор В.Н. Виноградов и другие доктора, регулярно наблюдавшие за здоровьем Сталина и лечившие его. Те, кто помог ему встать на ноги после инсульта в 1945 г. А попутно были отстранены от своих постов и арестованы те, кто «недосмотрел», допуская к вождю «вредителей». Два человека, сохранявших безусловную верность Иосифу Виссарионовичу, — начальник его личной охраны генерал Н.С. Власик и секретарь Сталина А.Н. Поскребышев…
5 марта 1953 г. этих людей рядом с генеральным секретарем не оказалось. Не было и врачей, которые раньше наблюдали за ним. Его навещали уже другие врачи, давали какие-то лекарства. А потом составляли заключение о смерти. Насколько оно соответствовало истине? Мы не знаем.
Язва девятнадцатая. ПЕРЕВОРОТ ПРОТИВ БЕРИИ
При первых же известиях, что у Сталина произошел инсульт, начались кулуарные совещания его приближенных — Маленкова, Берии, Хрущева, Булганина. А 6 марта, на следующий день после смерти генерального секретаря, они собрались для дележки руководящих постов. Не созывали ни съездов, ни пленумов. Власть формировали те, кто уже находился на ее вершине. А решения последнего, XIX съезда и пленума, проведенных Сталиным, они немедленно перечеркнули. Бюро Президиума ЦК упразднили, а Президиум сократили с 36 человек до 14. При этом из высшего партийного органа были выброшены новые сталинские выдвиженцы. Зато вернулись старые, попавшие в опалу, — Молотов, Каганович, Микоян, Ворошилов.
Первое место в новой иерархии занял Маленков, в качестве «наследника» Сталина получивший посты председателя Совета министров и первого секретаря ЦК. Первым заместителем председателя Совета министров стал Берия — он получил и руководство над Министерством внутренних дел, а Министерство госбезопасности объединялось с ним. Еще три поста заместителей председателя Совмина получили Молотов, Булганин и Каганович. Ворошилова поставили на почетную, но малозначащую должность председателя Президиума Верховного Совета. Но по поводу дележки мест продолжались споры. Вскоре коллеги сочли, что Маленков захватил слишком большую власть. На него нажали и 14 марта поставили перед выбором, оставить за собой пост или главы правительства, или партии. Он выбрал правительство. А первым секретарем ЦК стал Хрущев.
Но реально по своему «весу» в руководстве, по авторитету и деловым качествам лидировали не Маленков или Хрущев. Лидировал Лаврентий Павлович Берия — к тому же давно действовавший в «связке» с Маленковым. В последующих «разоблачительных» кампаниях была создана легенда о Берии как о главном «сталинском палаче», абсолютном чудовище. Но в действительности те, кто уничтожил Берию, свалили на него многие собственные преступления. Например, Маленков в период «ежовщи-ны» курировал НКВД в Политбюро, то есть всю кампанию «большого террора», лично осуществлял «чистки» в Белоруссии. А Хрущев руководил репрессиями в московской парторганизации и на Украине. Даже в 1939 г., когда террор целенаправленно сворачивали, он так размахался, что останавливал его Сталин — направил телеграмму: «Уймись, дурак».
Берия был одним из типичных коммунистических деятелей своей эпохи — волевой, жестокий, хитрый, поднаторевший в интригах внутрипартийной борьбы. Но был человеком умным, умевшим широко и глубоко мыслить, а садизмом и кровожадностью он никогда не отличался. Еще в 1924 г., будучи заместителем председателя ЧК Грузии, пытался предотвратить готовившееся там восстание весьма своеобразным способом — допустил утечку информации, что о заговоре известно. Чтобы националисты отказались от выступления и не случилось кровопролития. (Хотя они предупреждению не вняли, сочли провокацией.) В 1937—38 гг., возглавляя компартию Грузии, он действовал весьма умеренно — под расстрелы и в тюрьмы там попало 5 тыс. человек. Не берусь судить о персональной вине или невиновности каждого, но для Грузии, где даже в партии хватало националистов, троцкистов, людей, связанных с грузинскими масонами-меньшевиками, цифра не такая уж большая. А уж с масштабами репрессий на Украине или в Белоруссии она ни в какое сравнение не идет.
Как раз из-за того, что Берия проводил чистки взвешенно, Сталин выдвинул его на замену Ежову. А следующая кампания репрессий, которую возглавил Берия, нацеливалась на виновников беззаконных арестов и казней, на тех, кто устроил «ежовщину». Под руководством Лаврентия Павловича был осуществлен масштабный пересмотр дел, прошли массовые реабилитации. В 1939 г. по поручению Сталина он провел освобождение из мест заключения тысяч священнослужителей и мирян, осужденных по «церковным» делам. Тогда же при НКВД был создан отдел, занимавшийся вопросами Церкви. Сперва он занимался пересмотром дел, потом осуществлял негласный надзор за Церковью, но при этом и защищал ее от нападок и поползновений — ведь до сентября 1943 г. аппарат патриархии в Москве существовал «неофициально», не имея в государстве определенного статуса.
Берии пришлось во многом выправлять и катастрофические последствия «ежовщины». Как уже отмечалось, в кампаниях террора 1937–1938 гг. была полностью разгромлена советская разведка, парализована оборонная промышленность. За решеткой очутились Туполев, Мясищев, Петляков, Королев, Томашевич и много других конструкторов, инженеров, директоров заводов. Берия не только обеспечил их реабилитацию, но взял под персональную опеку, помогая им восстанавливать работу своих предприятий и конструкторских бюро.
А возрождение разведки Лаврентий Павлович возглавил лично. В помощники себе он привлек П.А. Судопла-това, которого вслед за многими сослуживцами уже готовились исключить из партии и арестовать. По его заявкам Берия скопом освободил всех еще уцелевших специалистов, находившихся в тюрьмах и лагерях. Кроме того, он добился, чтобы ему поручили в Политбюро курировать стратегическую разведку. Таким образом Берия подчинил себе и централизовал спецслужбы разных ведомств, ИНО НКВД, ГРУ РККА и др., ранее действовавшие вразнобой и конкурировавшие между собой.
Как вспоминает Судоплатов, Берия кардинально пересмотрел стратегию советской разведки. С начала 1920-х годов главными ее задачами считались организация диверсий через иностранные компартии и борьба с эмигрантскими центрами, хотя эти центры почти никакой опасности для СССР уже не представляли. Тем не менее против них осуществлялись сложные операции, тратились огромные средства. Берия перенацелил резидентуры на политическую, экономическую, военную разведку, на вербовку или внедрение агентов влияния в иностранных правящих кругах. Начались энергичные мероприятия по реанимации разведывательных сетей. В предельно сжатые сроки, всего за два года, оставшиеся до войны, механизмы советских спецслужб за рубежом снова стали работоспособными и не уступали германским или британским.
