На самом деле никакой «оттепелью» еще не пахло. Наоборот, повесть послужила как бы сигналом, это слово сразу же подхватили. Другие литераторы кинулись в ту же струю. Перекликаясь в названиях, появились «Времена года» В. Пановой и еще ряд подобных произведений. Хотя даже такое верноподданническое «свободомыслие» в верхах пока еще сочли чрезмерным, журнал «Новый мир» получил крупный нагоняй, а его редактора Твардовского сняли с должности.
Реальная «оттепель» сперва началась не в политической или культурной сферах, а в материальной. Желая заслужить популярность в народе, новые правители предприняли ряд экстренных мер. В августе 1953 г. выделили крупные дотации на производство товаров народного потребления, на них резко снижались цены (например, на хлеб — втрое). Правда, удешевление промышленных товаров привело к дефицитам, но начали пересматриваться планы, показатели роста по предметам широкого потребления были удвоены. В сентябре 1953 г. на пленуме ЦК Хрущев выступил с докладом о бедственном положении в деревне. Для колхозов были значительно повышены закупочные цены (на мясо — в 5,5 раза, на масло и молоко — в 2 раза, на зерно — на 50 %). Одновременно уменьшались обязательные поставки, списывались все долги колхозов, снижались налоги на приусадебные участки и рыночную продажу продуктов. Деревня и впрямь находилась в тяжелом положении. Теперь колхозы и крестьяне получали возможность поправить дела, начали расти их доходы. Для дальнейшего улучшения положения с продовольствием (и наращивания производства экспортного зерна) Хрущев в феврале 1954 г. выдвинул грандиозный план освоения целины.
А в июне 1954 г. прошел съезд профсоюзов, где первый секретарь ЦК и его присные вдруг обрушились с гневной критикой на профсоюзных руководителей за то, что они никогда не защищали «права трудящихся». Дескать, не боролись против разницы зарплат для разных категорий работников, против «незаконных» увольнений. Констатировали «глубокое разочарование трудящихся в профсоюзах». От них требовалось исправить эти недостатки, следить за материальным поощрением рабочих, за мерами по охране труда. Стала увеличиваться зарплата, снижалась продолжительность рабочего дня и рабочей недели, повышалось и упорядочивалось пенсионное обеспечение (хотя для колхозников пенсии ввели только в 1965 г., после Хрущева).
В период с 1953 по 1956 г. были допущены и некоторые религиозные послабления. Благо государству это ничего не стоило, зато прибавляло популярности правителям. Православной Церкви разрешили открыть некоторое количество храмов. Но давали поблажки и другим конфессиям. Увеличилось количество мечетей, старообрядческих и протестантских молитвенных домов. В это время была построена и синагога в Биробиджане, которой там не существовало с момента основания города.
Развернулась широкая программа строительства жилья. Это тоже был чрезвычайно больной вопрос. Развитие промышленности вызывало приток населения в города. Дополнительные проблемы создала война, когда 25 млн человек остались без крова. Люди ютились в бараках, общежитиях, обрести хотя бы на старости лет комнату в «коммуналке» почиталось за великое счастье. Теперь Хрущев выдвинул задачу «строить больше, быстрее, дешевле» — использовать блочные конструкции, упрощенные проекты 4–5 — этажных домов, где можно обойтись без лифтов, без сложного инженерного оборудования. В разных городах стали расти «хрущевки» — это уже значительно позже их окрестят «хрущобами», а в то время люди были им чрезвычайно рады.
Никита Сергеевич разъезжал по стране, «запросто» встречался с колхозниками, работягами и поговорить мог «по-простому», соленое словечко ввернуть, похвалить, посочувствовать трудностям, даже выпить «с народом». Но в большей степени он делал опору на местных начальников, на партийных функционеров среднего звена. Тех самых «удельных князьков», которых прижимал Сталин, не давая им лишней самостоятельности. Заняв руководящие должности в районах, областях, республиках, они желали пользоваться этим. Пожинать соответствующие выгоды и быть уверенными в своей безопасности. Жить по-начальственному, «властвовать» в свое удовольствие и не дрожать, что тебя в любой момент за твои дела притянут к строгому ответу. Хрущев не обманывал их ожиданий.
Поощрял, ободрял, награждал, требуя только лояльности к себе и своей политике, — а это партийные функционеры хорошо умели — выражать поддержку чему угодно.
Продолжилось разрушение старой карательной системы. МГБ было преобразовано в Комитет госбезопасности при Совете министров. При этом произошла кардинальная смена кадров. В сентябре 1953 г. Верховный Совет открыл возможность пересматривать постановления бывших коллегий ОГПУ, НКВД, упраздненного «особого совещания» при НКВД — МГБ — МВД. Однако реальная ликвидация разросшейся системы ГУЛАГа, начатая Берией, с его смертью почти остановилась. Пересмотры дел и приговоров тянулись подолгу, документы ходили по инстанциям, и до осени 1955 г. было освобождено лишь 16 тыс. человек. В лагерях из-за начатых и заторможенных амнистий возобновились бунты. В 1954 г. произошло восстание в Кингире, подавляли танками, погибло 700 человек. В 1955 г. было восстание в Воркуте.
Но некоторые политические дела были пересмотрены — «громкие», касавшиеся крупных фигур. По требованию Жукова реабилитировали военачальников, попавших под репрессии в послевоенные годы. В 1954 г. были осуждены и расстреляны бывшие министры госбезопасности Меркулов и Абакумов, а при этом реабилитировали осужденных по «ленинградскому делу». Впрочем, эти акции имели под собой особую, скрытую подоплеку. Хрущев поэтапно расчищал себе плацдарм для полного захвата государственной власти. Маленков, предав Берию, подрубил сук, на котором сидел он сам. А теперь пришла и его очередь. Ведь «ленинградское дело» инициировал он, громя «команду» Жданова. Значит, должен был понести наказание вместе с Абакумовым. Однако вопрос решили «мирно». Причастность Маленкова к уничтожению невиновных согласились «забыть», а он вместо этого признал, что совершил ошибки в сельском хозяйстве, покаялся даже в «правом уклоне» — так квалифицировали увеличение выпуска товаров широкого потребления. За эти ошибки и «уклоны» он был снят с поста председателя Совета министров (но все-таки оставлен в Президиуме ЦК). Опорой Хрущева, помогшей свалить Маленкова, опять стали военные, и получили соответствующие вознаграждения. Главой правительства стал министр обороны Булганин, а Жуков занял его кресло в Министерстве обороны.
Ну а дальше покатились международные инициативы Хрущева. Осенью 1954 г. Никита Сергеевич с Микояном и Булганиным отправился в Пекин. Уступил Китаю все советские права в Маньчжурии, отдал Порт-Артур и Дальний. Сталин тоже вел переговоры об этом, но с оглядкой на дальнейшую политику Мао Цзэдуна. Выдвигалось условие создания в Маньчжурии крупных совместных предприятий (такими предприятиями предстояло стать и портам, железным дорогам, построенным в Китае русскими). В результате не только партнеры, но и наша страна должна была получать значительные прибыли. Теперь все советские базы и объекты отдавались сразу, безоговорочно. А совместные предприятия, которые уже были созданы, ликвидировались, их передали в исключительную собственность Китаю. Вдобавок Пекину еще и предоставили огромные кредиты.
Взаимоотношения с Западом оставались напряженными. Правда, в 1953 г. при участии СССР и Китая был заключен мир в Корее. Удалось достичь договоренности о примирении во Вьетнаме. Но на урегулирование спорных вопросов в Европе американцы и их союзники упрямо не соглашались. В январе 1954 г. в Берлине собралась конференция министров иностранных дел США, Англии, Франции и СССР. Поскольку западные державы рекламировали «оборонительный характер» НАТО, Советский Союз предложил, чтобы и его приняли в эту организацию, а в Европе была создана система коллективной безопасности с участием США. Однако эти предложения были отвергнуты.
Запад продолжал конфронтацию, возникали новые военные блоки: в 1954 г. — СЕАТО, в 1955 г. — СЕНТО, куда американцы и англичане вовлекли 25 государств Европы и Азии. Наконец, в октябре 1954 г. было принято решение о вступлении в НАТО Федеративной Республики Германия. Еще недавно провозглашалась «демилитаризация» Германии, вчерашнего общего врага. Теперь ее признали союзницей западных держав и принялись вооружать — понятно, против кого. Советский Союз отреагировал. В мае 1955 г. в Варшаве состоялось совещание социалистических стран, где они заключили соглашение о создании своего военного блока, Организации Варшавского договора.
Но… в то самое время, когда советские средства массовой информации превозносили наш достойный ответ американцам и НАТО, без особого шума совершилась еще одна акция. 15 мая, на следующий день после подписания Варшавского договора, СССР заключил соглашение с западными державами о выводе наших войск из Австрии. Без каких-либо уступок с их стороны, без какой-либо готовности к компромиссам. В одностороннем порядке был отдан важнейший стратегический плацдарм в Центральной Европе! Да и австрийцы были настроены к присутствию наших гарнизонов вполне благожелательно, куда лучше немцев и венгров, ни провокаций, ни демонстраций не устраивали. Словом, точно так же, как масоны-«реформа-торы» при Александре II отдали Аляску, как отдавали территории Ленин и Троцкий, так и очередные реформаторы начали сдавать российские позиции.
