— Знаю, ты думаешь, что у меня причуды, по прежде чем дать этому произойти, мне необходимо знать, что ты чувствуешь то же, что и я. Сопротивляться соблазну овладеть гобой, когда ты так доступна мне, — самое грудное, что я делал когда-либо в жизни, так что, пожалуйста, не осложняй мне задачу.
— Не понимаю. — Она пожала плечами, и он, беся ее и очаровывая, пожал плечами в ответ.
— Мне надо показать тебе еще кое-что, — сказал он, снова подходя к книжным полкам.
— Если это не твой член, мне не интересно.
— Перестань так говорить, или я вызову такси. — Он протянул ей помятый желтеющий конверт. — Посмотри.
Сара закатила глаза, но взяла конверт и вытащила небольшую стопку фотографий. На первой была официальная школьная фотография четырнадцатилетней Сары в темносиней плиссированной юбочке, белой рубашке и синем пиджаке, с двумя длинными косичками. Дальше шли два расплывшихся снимка Сары, играющей в футбол в спортивной форме. На одном она подняла руки вверх, торжествуя победу, на другом — бежала вперед, хмурясь на свою невидимую противницу. Дальше шла фотография Сары на школьном празднике в плавательном бассейне. Эта фотография была почти одинакова с той, которую Джейми носил в бумажнике, только здесь Джейми был отрезан, так что видно было лишь его руку, лежащую на мокром плече Сары. О господи, что бы он сказал обо всем этом?
Она взяла последнюю фотографию и поморщилась. Когда Сара была в редколлегии школьной газеты, мистер Карр был их руководителем и захотел, чтобы на внутренней стороне обложки было несколько фотографий команды за работой. Сара и другие четыре члена комитета позировали, кривляясь, высовывая языки и щурясь. Он снял, наверное, целую пленку, и все думали, что они такие забавные, когда скашивают глаза и наставляют друг другу рожки над головой. Фотография, которую сейчас держала Сара, не относилась к этим глупым снимкам. На этой фотографии Сара сидела одна за столом, ее волосы падали на плечо. Она сосредоточенно смотрела на вырезки, разложенные на столе, не замечая объектива нацеленного на нее под таким углом, что между тощими, невинно расставленными ногами виднелся треугольник розовых трусиков.
Сара положила фотографии на пол перед собой.
— Ты снял их до того, как мы... Это извращение, Дэниел.
— Я знаю. Когда Лиза поймала меня с ними, она чуть с ума не сошла, угрожала вызвать'полицию. Я рассказал ей всю правду, сказал, что любил тебя, но она только рассердилась еще больше. Полагаю, вся ее болтовня о насилии и эксплуатации скрывала простую ревность.
— И она тебя выгнала?
Дэниел покачал головой.
— Нет, она повела себя очень разумно. Она предложила раздельные спальни и лечение у психотерапевта; я с благодарностью согласился. Психотерапевт помог мне больше, чем я мог предположить. Я рассказал ему о тебе, о романе и фотографиях, о фантазиях, обо всем. Потом он спросил меня, готов ли я работать над тем, чтобы оставить эти воспоминания позади. Он сказал, что если я серьезно намерен спасти свой брак, то мне надо предпринять серьезные усилия, чтобы оставить прошлое в прошлом. Я понял, что совершенно не хочу этого. Я вернулся домой и сказал Лизе, что ухожу от нее, чтобы разыскать тебя. Девочки, понятное дело, встали на сторону матери. Обе сказали, что у них больше нет отца.
— Дэниел... — Теперь Сара понимала немного больше. Она понимала, что он пожертвовал большим, чем все, что она когда-либо имела. Она понимала, но из-за этого лишь больше жаждала его. Она провела ладонями по его лицу, волосам, вниз по шее, по плечам. — Я люблю тебя, и я действительно понимаю, чем ты пожертвовал. Но прошлое в прошлом, теперь мы можем быть вместе.
Он отстранился, так что она не могла его достать.
— Мне важно, чтобы мы сделали это правильно. Если ты любишь меня, ты позволишь мне сделать это правильно. Ты будешь ждать.
Она вздохнула и опустила взгляд на рассыпанные перед ней фотографии.
— Ты их снял, чтобы на них дрочить, или как?
— Я подумал, может быть, они помогут мне избавиться от любви, чтобы мне не пришлось... Но не получилось. Я... Я пошел к своему исповеднику и рассказал ему, что одержим другой женщиной. Что я борюсь с соблазном совершить измену. Он велел мне молиться о прощении и оказывать больше внимания моей жене.
— И ты стал ей оказывать больше внимания? — От мысли о нем с другой женщиной по коже пробежал холодок. Она была такая красивая, его жена, гораздо красивее, чем Сара.
— Я пытался. Не получилось. Каждый раз, занимаясь любовью с Лизой, я думал о тебе. Мне было только хуже, потому что она не была тобой, и я был неудовлетворен, да еще чувствовал стыд оттого, что предаю ее, пусть только в мыслях. Я любил ее и очень сердился на свои чувства. Я пытался убедить себя, что это лишь этап, кризис середины жизни или что-то в этом роде. Но это не прошло. Это становилосьвсе сильнее и сильнее. И, наконец, фотографий стало недостаточно.
— Сколько времени ты занимался этим, прежде чем подкатил ко мне?
— Не знаю. Несколько месяцев.
— Я пытаюсь угадать, что бы я сделала в то время, если бы знала, чем ты занимаешься. Наверно, мне бы стало противно.
— Мне самому точно было противно.
— А когда ты дотронулся до меня, мне вовсе не стало противно. И я ужасно этому удивилась.
— О боже, в тот день я был просто в ужасе. Если бы меня поймали или, что еще хуже, если бы ты убежала с криками... — Дэниел приблизился к ней и поцеловал в шею; его губы задержались на секунду, затем прошлись поцелуями вверх по щеке ко лбу. — Чувства просто захлестнули меня с головой. Ты была рядом, совсем рядом со мной, я чувствовал запах твоих волос и... о... — Он прижался лицом к ее волосам. Она молча ждала продолжения. — Я потерял рассудок. Я так долго доводил себя до этого исступления, что это показалось неизбежным. Одну минуту я послушал, как ты говоришь...
— О Шекспире, правда? — Сара гладила его затылок, утонув в воспоминаниях. Она вновь ощущала запах мела на его руках, слышала, как теннисный мяч ударился об оконную раму.
— Да. Мы разговаривали, а я думал, какая на ощупь твоя кожа. Я смотрел на твою коленку, она была так близко, и я думал, что могу просто протянуть руку, совсем чуть-чуть, и я узнаю. Я узнаю, какая твоя кожа на ощупь, и этого будет достаточно.
— И ты протянул руку, — прошептала Сара.
— И ты не убежала с криками, — прошептал в ответ Дэниел.
— Хотя, если бы я знала, что ты прячущийся по углам извращенец, который дрочит на маленьких девочек, я бы никогда не позволила тебе до меня дотронуться.
— Но теперь ты знаешь. И позволяешь до тебя дотронуться.
— Теперь слишком поздно. Ты меня уже тронул.
