Дэниел заглянул ей в лицо.
— С того дня у меня не было ни минуты покоя.
— У меня тоже. Все это время я была такая беспокойная. Я нахожу способы выключиться, чтобы добиться забвения. Я слишком много пью; занимаюсь сексом, пока все не онемеет; принимаю таблетки для расслабления мышц. От всех трех этих вещей, вместе взятых, я иногда могу проспать всю ночь или хотя бы мой ум на несколько часов затуманится. — Сара не могла помешать себе податься вперед и поцеловать Дэниела в губы. — Много раз я засыпала, только чтобы увидеть тебя во сне. Когда я просыпаюсь, я чувствую, как будто все неправильно. Чувствую, что мне как будто тесно в собственной коже.
— Господи, я знаю, Сара, любимая, я знаю.
Она не могла больше этого вынести. Она бросилась на него всем телом, накрыла его губы своим ртом. Секунду он боролся, потом застонал и толкнул ее на спину. Его руки были повсюду. Перебирали волосы, касались ее шеи, бедер, вздергивали платье на бедрах. Он стал хищным, голодным зверем, скрежещущим зубами и терзающим ее, как будто она уже мертва. Из груди и горла его вырывался рык.
Она пошевелилась под его весом, освободив свою руку настолько, чтобы потянуться вниз и расстегнуть ему брюки. Он продолжал, разрывая ей шею зубами, царапая живот ногтями. Она взяла его член, и он стал толкаться в ее руку.
— Я люблю тебя, Дэниел, — повторяла она снова и снова, пока он трахал ее руку и разрывал ее тело.
Потом он поднял голову, заглянул ей в глаза и сильно ударил ее ладонью по лицу.
— О боже, Сара! Почему ты не хочешь позволить мне сделать это правильно? Почему ты не позволяешь мне относиться к тебе с уважением?
Сара понимала, что он не может сам увидеть, насколько смехотворен его вопрос. Он не понимал, что укусы и пощечины менее респектабельны, чем простой взаимно удовлетворяющий секс. Она не знала, почему это ее интриговало, в то время как любой нормальный человек был бы встревожен. Она видела извращенную логику, искаженную мораль, опасное самооправдание; она просто не возражала против этого.
— Мне не нужно уважение. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.
Он широко открыл рот, как будто для рыка, но у него вырвалось лишь обиженное хныканье, он скатился с нее на пол.
— Черт. — Он задыхался и держался за грудь. Жалкий раненый зверь. — Мы не будем этого делать, Сара. Так — не будем.
Сара села. Ее руки дрожали.
— Ты сукин сын, ты сам хоть знаешь?
— Это не должно быть так — Он не смотрел на нее.
— Прекрасно. — Сара встала и снова собралась с духом. Она все время следила за ним, боясь, что он никогда больше на нее не посмотрит. — Скажи мне, как это должно быть.
— Ты должна перестать спать со всеми подряд, не одеваться больше, как проститутка, и не вести себя так, как будто я явился, чтобы развлечь тебя и отвлечь от твоей реальной жизни. Я должен получить ответы на все мои вопросы о тебе.
— И что потом? После этого мы можем заняться сексом?
— Когда я увижу, что ты готова взять на себя соответствующие обязательства, ты переедешь жить ко мне.
Сара засмеялась.
— Неужели?
— Да. — Он, казалось, впервые заметил, что его опадающий пенис свисает из расстегнутой ширинки. Он издал еще один горловой звук, как зверь, медленно умирающий на деревенской дороге. — А до этого мы больше не будем друг друга трогать; это слишком трудно.
Сара смотрела на него. Он был старый, жалкий, морщинистый, подлый. Он вернулся в ее жизнь три дня назад. И он ею уже командовал. Он ставил ей тиранические, идиотские условия. Он вел себя противоречиво и жестоко. Она хотела ненавидеть его. Она хотела сказать ему, чтобы он засунул свои правила и распоряжения в свою грязную стариковскую задницу. Нет, не хотела. Она хотела сделать все, что он говорил, в два раза лучше, чем он ей велел, и тогда он будет от нее в восторге, тогда он будет любить ее и обнимать ее всегда.
— Ладно, — сказала Сара. — Я сыграю с тобой в эту игру.
4
Когда Джейми зашел через несколько дней, Сара знала, что нужно рассказать ему о Дэниеле. Невозможно провести с ним целый день и промолчать о таком важном событии. Но прежде чем даже подумать о разговоре с ним, ей надо было получить разрядку. Сексуальная неудовлетворенность была новым для нее ощущением — ощущением, которое ей совершенно не нравилось. Если Дэниел хочет играть в свою странную игру в ожидание, это его право, но Сара ни в коем случае не откажется от любимейшего своего удовольствия.
— Какая чудесная встреча, — сказал Джейми, когда она толкнула его к стене.
— Я по тебе соскучилась. — Сара выдернула его футболку из-за пояса и скользнула ладонями по его животу и груди. — Кажется, ужасно долго прошло с тех пор, как мы виделись.
— Для меня это всегда слишком долго. — Джейми стащил футболку и бросил ее на пол. — Я думаю о тебе все время, ты хоть знаешь?
— Я знаю. Я тоже. — Но, даже говоря эти слова, она думала о Дэниеле.
Сара знала, что Джейми оторвался от пеленок, кормлений и подгузников и не может быть так возбужден, как она. Она подвела его к дивану, раздела и взяла в рот. Она пыталась перестать думать о Дэниеле, но не могла. Она отпустила воображение на свободу, представляя, что это Дэниел у нее во рту и под руками. Она доводила его до безумия, своим мастерством заставляла его плакать. Заставляла его сожалеть о каждом дне, который она провела, совершенствуя свою технику на других мужчинах.
Ее остановила рука, легшая на лоб.
— Перестань.
Она вскинула взгляд, переводя дыхание. Глаза Джейми были полузакрыты, лицо покраснело.
— Иди сюда.
Сара сбросила одежду, не отрывая глаз от эрекции, которая могла бы принадлежать кому угодно. Ей нужен был член. Не имело значения, о ком она думает, кого хочет, по кому тоскует. Ей просто нужна была эта штука внутри нее, нужно было, чтобы ее пылающее, неловкое тело подверглось захватническому нападению. Ей нужно было, чтобы ее затрахали до нормального состояния.
Но это имело значение. Впервые в жизни имело значение, с кем она, и ее тело знало, что это имеет значение, и совершенно не хотело с ней сотрудничать. Джейми был настоящий марафонец. Сара представить себе не могла, что он думал, стойко вынося бессчетные перемены позиции, три перемены места и долгие периоды упорного пыхтения, прерывающиеся раздраженными указаниями. Может быть, он думал о работе, или о Шелли, или еще о чем-то, что мешало ему кончить. Сара была действительно изумлена его стойкостью и самообладанием, но все было впустую. Дэниел Карр запер ее оргазм у нее внутри, и только он мог выманить его наружу.
— Давай, кончай, — сказала Сара, побежденная и уставшая.
