С суровым выражением лица он пристегнул ремни. Поднял на нее глаза.
– Не смотри на меня так, Элвис. Мне бы и самой хотелось совсем другого. Но есть обстоятельства, которые нельзя не принимать во внимание.
В глубине его глаз всколыхнулось что-то темное – разочарование? – тотчас же сменившееся равнодушием.
– Да, понимаю. Если в городе узнают, что ты моя любовница… Это может погубить любую репутацию.
Элвис потянулся за брюками. Оттого, что он получил отказ, возбуждение немного отпустило его.
Вначале Эмма решила не возражать. Пусть думает так, если хочет. Пусть думает все, что хочет. Сознание, что она не желает публично признать связь с ним, конечно, невыносимо для его самолюбия. И вместе с тем Элвис, вероятно, считает это естественным, само собой разумеющимся. Он ведь ничего другого не знал в своей жизни.
Тем лучше, Так ей не придется с ним спорить. Так безопаснее для него же.
Но, черт его побери, она не может это так оставить!
– К черту мою репутацию! – Эмма откинула простыни, встала на ноги. Больше всего ее задело разочарование в его глазах. На какой-то момент, вначале, Элвис решил, что она лучше и совсем не такая, как другие, но потом… – Если ты так думаешь, значит, совсем меня не знаешь!
– Да ну? – Элвис злился на себя за то, что его это так задевает. – В таком случае что же это за такие важные обстоятельства, о которых ты говоришь?
– Главная моя цель – уберечь Грейси и спасти тебя. Тебя могут пристрелить, как.., мишень в тире, так, что и оглянуться не успеешь.
– Спасти.., меня?.. – Элвис не сводил с нее изумленных глаз. – Меня?! Ты беспокоишься за меня?!
– Да, я беспокоюсь за тебя! Все, кого я лю.., кто становится мне дорог, все они погибают, Элвис. Это стало неизбежным фактом моей жизни.
Так вот оно что… Она тревожится за него!.. Он не знал, как на это реагировать. Никто никогда не беспокоился о нем, разве что Сэм в те далекие годы его отрочества, и потом, после взрыва, когда Элвис вернулся домой искалеченный, разъяренный на весь мир, охваченный глубокой депрессией. А ведь Эмма уже говорила что-то подобное вчера вечером, только он как-то не обратил на это внимания. Уж очень был занят своими мыслями, своим желанием. Желанием понравиться ей. Черт побери!.. Она тревожится за него! А ведь это, наверное, оскорбительно для него. Что он, сопляк какой-нибудь, сам не может о себе позаботиться? Да он только это и делает всю свою жизнь. И все-таки.., все-таки это приятно. Это просто здорово. Эмма за него тревожится! Значит, он ей не совсем безразличен.
– Ну и что такого? Будем осмотрительны, вот и все. Оно и к лучшему. Как я уже сказал, связь со мной не принесет пользы твоей репутации, если об этом узнают в городе. И не спорь. – Элвис заметил, что она открыла рот – видимо, для того, чтобы возразить. – Если тебя это не волнует, то мне это не безразлично.
– Какая ерунда! Стоит ли об этом волноваться? У нас с тобой есть реальные проблемы, Элвис. Например, моя трехлетняя дочь.
Он взглянул на Эмму так, словно решил, что она сошла с ума.
– Грейси для тебя стала проблемой?!
– Грейси – радость всей моей жизни. Но осмотрительность для нее – нечто незнакомое. Ищейки Гранта уже продемонстрировали, что могут проникнуть незамеченными в мою комнату. Значит, я ни за что на свете не оставлю Грейси без присмотра, пока мы с тобой будем развлекаться в постели у тебя в комнате.
– Понимаю. Ну что ж, значит, я буду приходить к тебе после того, как она заснет.
– Звучит замечательно.., в теории. Беда только в том, что, если ты будешь ночью в моей комнате, Грейси обязательно об этом узнает. Мы, конечно, можем поостеречься, чтобы она не застала нас за половым актом.., хотя, честно говоря, я не представляю, как у нас это получится – мы ведь с Грейси спим в одной постели, а комната совсем небольшая. Ну ладно, допустим, нам это удастся. Но она все равно поймет, что ты провел ночь в моей постели. А что знает Грейс Мелина, то знает весь свет.
Элвис, молча посмотрев на Эмму, пожал плечами.
– Ну и что такого?
– Как это «что такого»?! Ты что, не слышал, о чем я говорила?
– Слышал. Ты сказала, будто тебе плевать на то, что будут говорить в городе о твоей связи со мной. Ты, может, передумала?
– Ах, черт, Элвис! – Она стукнула его кулаками в грудь. Простыня соскользнула на пол от ее резкого движения. – Ты туп, как пень! Следи внимательно за моими губами. Я.., мне.., плевать.., на то.., что.., подумают. Дошло?
– Тогда в чем же проб…
– Как по-твоему, сколько времени понадобится ищейкам Гранта, чтобы выяснить, что ты для меня что-то значишь? И сколько времени пройдет до того, как будет инсценирован какой-нибудь «несчастный случай»? – Голос ее понизился до шепота. – Ты погибнешь, как и все те, кто был мне близок.
– Нет. Этого не случится. – Элвис поднял простыню, отряхнул, набросил на спину Эмме, сжал концы, подтянул ее к себе. Теперь они стояли почти вплотную, грудь к груди. – Здесь не Новый Орлеан. Здесь незнакомцу не удастся пройти незамеченным по улице, не говоря уже о том, чтобы, скрывшись в тени, устроить «несчастный случай». Поверь мне, в большом городе для этого гораздо больше возможностей. Там толпы людей, потоки транспорта, и все это легко использовать.
– Это вовсе не значит, что нечто подобное нельзя устроить в маленьком городе.
Она права. Было бы желание. Можно устроить все что угодно и где угодно.
– Верно. Но черт меня подери, если из-за этого я теперь буду жить с оглядкой. В конце концов, я полицейский с немалым опытом. Не какой-нибудь там начинающий шериф из маленького городишки, который только и делает, что тычет пальцем в свод законов. Хочешь верь, хочешь нет, но дело свое я знаю прекрасно. Я профессионал.
– Но это не значит, что ты заговорен от пули.
– Нет, конечно. Но это значит, что я не такая простая цель. Подумай сама. Судя по твоему рассказу, этот Вудард не пользуется услугами снайперов. У него другие методы. Он организует «несчастные случаи», застигая свою жертву врасплох. А это гораздо легче проделать с обычным, ни о чем не подозревающим человеком, чем с полицейским. Мы гораздо более подозрительны – и по натуре, и по роду службы. Мы все время начеку, мы чувствуем приближающуюся угрозу. К тому же большинство преступников остерегаются иметь с нами дело: потом эту кашу гораздо труднее расхлебать. Так что смирись, моя дорогая. Ты сама открыла эту дверь, и я не позволю тебе снова ее захлопнуть. Так или иначе, я не уйду из вашей жизни, твоей и Грейси. – Наклонившись, Элвис поцеловал Эмму быстрым жарким поцелуем. Потом отстранился. – А теперь одевайся. Пора забирать малышку.
– Мы не закончили разговор.,.
– Извини, Эм. Придется отложить до другого раза. У меня работа.
