– Мы не закончили разговор.,.
– Извини, Эм. Придется отложить до другого раза. У меня работа.
Элвис приехал к матери через тридцать минут после ее возвращения. В Порт-Флэннери, как он и говорил Эмме, все интересовались делами друг друга. Когда Элвису требовалась какая-нибудь информация, он обычно получал ее немедленно. Так и в этот раз: Элвис просто обмолвился, что должен знать, когда его мать вернется на остров. Через двенадцать минут после того, как Надин сошла с парома, он уже знал об этом.
Элвис с силой распахнул стеклянную дверь, со стуком захлопнул ее за собой.
– Ма… Ты дома?
– Элвис?
Ее удивленный возглас донесся из спальни. Послышался стук каблуков. Надин появилась в дверях. Одного взгляда на ее лицо оказалось достаточно для того, чтобы слабая надежда – дурацкая надежда, он сознавал это, но все же лелеял ее в глубине души, – чтобы эта надежда мгновенно погасла.
– Как я рада тебя видеть, – заговорила Надин напряженным, неестественным голосом. Подойдя ближе, она чмокнула сына в подбородок. – Кофе хочешь? Я сейчас быстренько сварю. Боюсь, больше ничего не могу тебе предложить. Я приехала полчаса назад. – Она бросила быстрый взгляд на сына, не сводившего с нее холодных голубых глаз. Ни малейшего тепла, ни тени доброжелательности. – Мемфис в это время года – просто ужас. Парная! Но зато Грейсленд, конечно же…
– Ты арестована по обвинению в похищении Грейси Сэндс, мама. – Элвис подошел ближе. – Разумеется, ты имеешь право не…
– Что?! – Надин изумленно моргнула.
– …не отвечать на вопросы. – Он вынул из кармана наручники, развернул мать спиной, завел ей руки за спину. – Если же ты не воспользуешься этим правом и если что-либо из сказанного тобой будет использовано в…
– Элвис! Ты что, спятил?
– А ты, мама?
Он повернул ее лицом к себе. Профессиональная выдержка рассыпалась в прах, вытесненная яростью и ощущением предательства.
Надин, не в силах смотреть сыну в глаза, отвернулась. Она слишком хорошо помнила это выражение его лица – с тех самых пор, когда выгоняла его из дома и запиралась с клиентом. Снова вернулось сокрушительное чувство вины.
– Похищение детей – серьезное преступление! – Элвис встряхнул мать за плечо, стараясь подавить ярость. – Как ты могла на это решиться?
– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – неуверенно начала она.
Лицо его приобрело профессиональную непроницаемость.
– Прекрасно. В таком случае ты имеешь право нанять адвоката, если можешь себе это позволить. Если нет, мы сами обеспечим тебе услуги адвоката.
Снова развернув мать спиной, он защелкнул наручник на правой руке.
Господи, он это всерьез! Надин поймала его взгляд.
– Это же шутка, Элвис! Это была просто шутка.
Он снова повернул мать лицом к себе, на этот раз с такой силой, что второй наручник ударил ее по бедру.
– Шутка, говоришь?! Я весь тот день провел с матерью девочки. Ей почему-то не показалось смешным, что ее ребенок бесследно исчез. Она с ума сходила от отчаяния. Шутка, твою мать! Господи, я не могу поверить! Эмма плакала, ее всю трясло, у нее даже руки похолодели от ужаса.
Застонав, Надин поднесла свободную руку ко рту. Элвис никак не мог успокоиться:
– И семейству Мэкки это тоже не показалось смешным. Может, у них просто не хватило чувства юмора, но они вовсе не смеялись, когда их обвинили в похищении чужого ребенка из кафе. Клер сочли сумасшедшей. Не думаю, что ей это понравилось. И совершенно точно знаю: ей абсолютно не понравилось, когда ее заподозрили во лжи. – Элвис безжалостно смотрел на мать. Краска отхлынула с ее лица. Она побелела. – Ах да, а как насчет малышки Грейси? Полагаешь, ей было очень смешно, когда ее выдрали за то, что солгала? Да еще Сэм накинулся на нее с обвинениями. Напугал девочку до крайности. Может, ты объяснишь ей, что это все только шутка? Боюсь, правда, у тебя не будет такой возможности.
Едва ли она когда-нибудь захочет с тобой разговаривать.
– О Господи, Элвис, я и не помышляла, что это будет настолько… Я не планировала…
– Ты это вообще не планировала. Точка. Сколько тебе заплатили?
– Заплатили? О чем ты, Элвис, радость моя? Это все не так.
– Сколько тебе заплатили, Надин? Если надеешься, что я поверю, будто ты задумала все это сама, можешь не сотрясать воздух. У тебя на такое мозгов не хватило бы.
– Элвис Аарон! Как ты разговариваешь с мате…
Она замолчала на полуслове – он резко наклонился к ней, приблизил свое лицо к ее лицу почти вплотную. Заговорил медленно, с трудом сохраняя терпение:
– Бросай свои штучки, Надин. Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы предвидела, что навлекаешь на свою голову большие неприятности. Значит, утверждаешь, что задумала и проделала все это самостоятельно? Прекрасно. Тогда и отвечать за все будешь одна. Это не игрушки, мама. Это хорошо спланированный, невероятно злобный акт психологического воздействия, направленный против Эммы Сэндс, Поверь мне, ничего смешного тут нет. – Элвис выпрямился. – Спрашиваю в последний раз. Сколько тебе заплатили?
– Две с половиной тысячи долларов. И билеты первого класса до Мемфиса для нас с Мэри Сью.
Надин надула губы. Как смеет родной сын так обращаться с ней! С другой стороны, до Надин только сейчас начали доходить последствия того, что она натворила в тот день. Но она никогда не могла предположить…
– Мне показалось, что это вполне безобидный способ заработать такие хорошие деньги.
Господи… И он стоит здесь и выслушивает такое от собственной матери! Просто поразительно, как у него самого еще сохранилось какое-то представление о моральных ценностях.
Элвис почувствовал страшную усталость.
– Садись, ма. Нам с тобой о многом надо поговорить.
На остров он вернулся только в девять вечера. В десять постучал в дверь Эммы. Дверь приоткрылась, Эмма выглянула через цепочку.
– Элвис, – зашептала она, – я же сказала тебе утром. Как бы ты со мной ни спорил…
– Посмотри вот на это. – Он просунул в щель рисунок, портрет мужчины. – Я только что вернулся из полицейского управления в Сиэтле, где художник по описанию моей матери сделал вот этот портрет. Этот человек, по словам Надин, уговорил ее устроить то небольшое представление четвертого июля.
Дверь перед ним захлопнулась. Звякнула цепочка. Через несколько секунд Эмма открыла дверь.
– Заходи.
Она взяла рисунок, внимательно посмотрела на него, потом снова подняла глаза на Элвиса.
– Это Хэккет. Один из людей Гранта.
– Отлично. Теперь мы знаем, с чего начать. – Он присел за маленький столик в углу. – Мне сделали сорок экземпляров. Я собираюсь пустить этот портрет по всему острову.
