Читаем без скачивания Холера. Дилогия (СИ) - Радик Соколов

— Да, узнать. — Женька обрадованно отодвинул от себя тарелку. — Мне надо срочно идти. Хотя… Что вы слышали о серном эфире или сладком купоросном масле?

— Сейчас. — Ассистентка полезла в ящик буфета и достала пухлую тетрадь. — Здесь ассортимент казённой аптеки, — пояснила она, листая страницы. — Ага, есть такой.

— Отлично. — После этого известия у Саблина проснулся аппетит, и он представил, как ест горячий мясной пирог, источавший божественный аромат. Именно такое кушанье он углядел в трактире рядом с домом.

К вечеру погода испортилась. Усевшись в удобное кресло, Саблин смотрел, в узенькое окошко. На улице шел дождь. Вода, будто просеянная сквозь мелкое сито почти невесомой взвесью окутывала все вокруг. Такой с позволения сказать дождь совершенно не мог никого промочить. Даже зонтом пользоваться было бы и то неудобно. Однако такая дремотная погода будто способствовала раздумьям. Можно было остановиться, подумать. Все еще раз взвесить и наметить дальнейшие шаги.

«Делать при такой погоде операцию было совершенно невозможно. Уж если есть возможность планировать, то тут уж надо обращать внимание на самые незначительные детали. Чем ярче будет светить солнце, тем меньше возможностей развиться осложнениям. Надеяться на прогноз погоды не приходилось. Ждать несколько дней пока не установится погода? Не выход. Ладно, — сказал себе Женька, — сделаю в первый же солнечный день».

Глава 4

К утру самочувствие графини было отличным. Онемение в ногах окончательно прошло еще вчера. Сон был спокойным и глубоким. Если не шевелиться, то об операции можно было не вспоминать. Софья Генриховна так и не дождавшись головной боли принялась обдумывать свое будущее. Жизнь продолжалась. Мария Ивановна сдержала слово и вытянула ее буквально с того света. Скоро придет время платить по счетам, а их накопилось немало. Нужда в средствах заставила ее раздавать направо и налево обещания. А как подвел Василий. Подлец проиграл ее письма каким-то прохвостам. Теперь они, скорее всего, у милейшей Марии Ивановны. Выкупила, поди, змея.

Как заставить брата во исполнение ее обязательств жениться на купеческой дочке и отдать все приданое ей? Это обещать легко. Да он ее засмеет. Марии Ивановне можно было раньше обещать. Какой спрос с больной? Как теперь сказать правду? А помогать купчишке в получении подрядов на поставку сукна. Невозможно. Моветон.

Надо сказать, что характер у Софьи был очень непростой. Попросту говоря, осел и тот вряд ли мог потягаться с ней упрямством. Неправда, что она была без ума от племянника мужа. Нет, любила она только себя. Тот, кто был коротко с ней знаком, мог бы рассказать о склочном характере своенравной хозяйки, густо приправленном злобой и мстительностью. Челядь за глаза давно дала ей прозвище: «бодливая коза». Умение очаровывать и втираться в доверие дал ей точно не господь, также как он одаривает всяких аферистов и разбойников. За невинной внешностью скрывался весьма жестокий нрав, уже отведавший крови. По ее намеренному оговору отдавали в солдатчину, а двоих, обвиненных в воровстве запороли насмерть.

Вся история с «соблазнением» пройдохи-племянника случилась из-за приступа злости на скрягу-мужа, не желавшего взять ее с собой в столицу. Если после свадьбы она пыталась сдерживать свои наклонности, и естественную тягу к сумасбродствам, то в отсутствии должного догляда развернулась. Упиваться своим благородством гордостью и недоступностью она совершенно не собиралась. Разве господь создал мир не для ее развлечений. Какая нелепица. Молодость на то и дана, чтобы взять от жизни все. Грустить и умничать положено в старости. Все, что мешает должно быть безжалостно отброшено без тени сомнения. Стыдно не грешить, а стыдно попадаться. Эта нехитрая философия, впитана с молоком матери.

Пока графиня пребывала в задумчивости, к дому подкатила карета запряженная четверкой холеных лошадок и управляемая форейтором. Экипаж замедлился и сноровисто остановился рядом с парадным крыльцом. Подбежавший лакей предупредительно распахнул дверцы. Молодой человек в гвардейском мундире ловко спрыгнул на землю. Это и был виновник всех бед.

Красавец и щеголь Василий выделялся высоким ростом и представительной осанкой. Лицо его без преувеличения можно было бы назвать красивым. Но те, кто был знаком с Буйским коротко, подмечали нечто отталкивающее в его масляном взгляде. По его выправке в нем легко можно было отличить военного, даже когда он переодевался в цивильное. Надменная складка в презрительно поджимаемых губах, которая проявляется с приобретением определенного чина, прочно въелось в черты его еще молодого лица. Барственная снисходительность, с которой он посматривал на окружающих его гражданских людишек выдавала в нем человека чванливого, а может даже и глупого. Приходится с прискорбием признать, что гость был картежник. Мало того, как и многие гвардейские офицеры, он имел склонность к кутежам и распутству. Его глаза загорались при виде каждого хорошенького личика.

Легко взбежав по ступеням парадной лестницы, он привычно прошел в будуар, где его ждала Софья.

— Давненько вы не заезжали, мой друг. — Констатировала отдыхающая на кушетке женщина. — Да вы и расстроены. — Кислое выражение лица вошедшего об этом откровенно свидетельствовало.

— Я слышал, что вы были больны и не смел вас беспокоить. — Приготовившийся к неприятному разговору, Василий изыскивал повод поскорее удрать. — Я человек прямой и бесхитростный… — Фраза была настолько явно не подходящей, что офицер на некоторое время смешался.

— Заткнись, родственничек. — Софья была не расположена церемониться. Выросшая в деревне она умела браниться как пьяный извозчик. — Послушай меня. Ты нищий. Весь в долгах. Знаешь, сколько твоих векселей у добрых людей скопилось? Молчишь? Так я тебе скажу. Как раз столько, что про твою помолвку можно забыть.

— Это решительно невозможно. Отец невесты дал слово. — В выражении лица совершенно отсутствовала та решимость, что обнаруживалась в словах.

— А письма мои проиграть было возможно? — Софья неловко пошевелилась, потревожив рану. Низ живота пронзила боль и на глазах выступили невольные слезы.

— Василий поморщился. Он терпеть не мог женских истерик.

— Что отводите глаза, офицер? — Софья внутренне рассмеялась. — Вы ведь взяли у меня векселя на выкуп. Где они? Вы их учли? Молчите?

— Да что вы мне пеняете, тетушка? — Василий хмыкнул. Нахальства ему было не занимать. — Я человек молодой, неопытный погорячился. С кем не бывает. Векселя ваши юридически ничего не значат — пустые бумажки.

— Юридически? Да вы правовед. Поборник чести. Только уж больно история нехорошая. Если всплывет? Как отнесутся в полку? Не уверена, что это пойдет на пользу. Да и супруг мой не будет сидеть, сложа руки. Я постараюсь. Если желаете искупить вину, то слушайте, что я вам скажу.

Наконец представилась возможность просто пройтись по городу. Поначалу он надолго задерживался рядом с каждой лавкой, подолгу рассматривая выставленный там товар и волнуя приказчиков, затем свернул на торговую площадь и принялся бродить по ремесленным рядам, попутно заглядывая в находившиеся тут же крохотные мастерские. Составив себе представление об уровне местных мастеров, Женька прогулялся к канцелярии генерал-губернатора, зашел на почтамт.

Хотел было зайти в питейный дом с орлами, но вовремя остановился. Рядом был простой трактир. Войдя в полупустой зал, Женька осмотрелся и двинулся к столику рядом с большим окном, выходившим на площадь. Ту же секунду рядом возник половой — молоденький мальчишка с простым круглым лицом. Саблин заказал себе щи, да запечённую свиную рульку с капустой. Дополнил это бутылкой сухого красного. Обед вышел плотный. Время близилось к вечеру. Пока дойдешь до дома, уже и сумерки наступят. Вряд ли гости засиделись до столь позднего времени. Дом оказался совсем рядом. Стоило зайти к себе в комнату, как а сердце навалилась тоска. Хоть волком вой.

— Зайду к Елене. Надо объясниться. Вот подожду еще минут двадцать и спущусь.

Приняв это важное решение, он принялся, словно запертый в клетку лев, ходить из угла в угол. В какой-то миг он подошел к двери и прислушался. Было тихо. Рука, словно живя собственной жизнью, отодвинула засов. Тщательно смазанные петли бесшумно повернулись. С величайшими предосторожностями Саблин стал спускаться по лестнице. Ступени даже не скрипнули. Вот второй этаж. Поддеть острым ножом дверной крюк не составило труда. Заложить дверь на засов никто не догадался.

Елена сидела в гостиной за клавишами пианино. Это был свадебный подарок от Глафиры Андреевны. Вещь дорогая и модная. Лена перебирала клавиши, привыкая к звуку маленького фортепиано. Это была просто импровизация. Своеобразное попурри из знакомых мелодий. Ее мысли витали высоко в облаках. Она вспоминала нелепые комплименты, которые ей расточал сегодня Евгений. Как же она была на него сердита. Разве можно было просто взять и уйти. Ну и что, что его буквально выгнала не ко времени появившаяся Мария Ивановна. Глаза девушки затуманились, и она предалась вовсе уж смелым мечтам. Одинокая свеча, на столике перед зеркалом едва разгоняла сгущавшиеся сумерки, придавая комнате таинственный вид. На лицо Лены наползла улыбка при воспоминании о тех снах, что ей довелось увидеть в бреду. Эти воспоминания некстати взволновали ее. Сердце тревожно забилось, а по телу распространился трепет. Пытаясь успокоиться Лена встала, подошла к столику и наполнила стакан водой из графина.