неузнаваемости.
Глава 5
Джастин давно ушел обратно в дом, а его младший брат по-прежнему понуро сидел на мостках, глядя на неподвижную воду.
— Джонатан, я знаю, как вам сейчас тяжело, но этот разговор откладывать нельзя, — волшебница неслышно подошла и присела рядом. — Я заживила раны вашего брата, но темная магия по-прежнему течет у него в крови.
Мона увидела, как испуганно расширились глаза патрульного.
— Боги, вы хотите сказать, что Джас…
— Нет, он не стал от этого колдуном, но и прежним стать не сможет.
— Никогда?
Хороший вопрос… Цветущее лицо Джона за последний час осунулось, в глазах стояли слезы.
— Я пока не знаю, Джонатан.
Молодой человек в отчаянии потянул себя за волосы.
— Не понимаю, как такое могло случиться? Почему именно с Джасом?! Мой брат — хороший человек, лучший из всех, кого я знаю. Родители всегда были чрезмерно строги к нам и превыше всего ценили в жизни выгоду. Когда мы с братом выросли и возмужали, нам подыскали подходящих невест. Я женился по сговору, а Джас отказался, и отец выгнал его из дому. Без всякой помощи и поддержки брат сумел выучиться на офицера пограничного патруля, а потом взял в жены бедную сироту и сделал ее предметом зависти всех женщин нашего города. Правда, счастье их длилось недолго. Мэри умерла во время родов на втором году их совместной жизни. Новорожденная малышка оказалась такой слабенькой, что почти сразу последовала за матерью. Не могу передать, как горевал мой бедный брат! После похорон он не мог больше оставаться в городе, поэтому попросился на самую дальнюю заставу, а вскоре и я перебрался к нему. Моя семейная жизнь не удалась, поэтому я оставил жену без сожаления. Это было мое первое самостоятельное решение. Когда мой брат принял командование, этот форт был жалким и заброшенным, никто не хотел здесь служить. А сейчас Кэннон — образцовый гарнизон, мы сами себя содержим, и все, кто в нем служит, люди далеко не бедные. Это Джастин придумал сопровождать торговые караваны по труднопроходимым, опасным местам. Так мы патрулируем Черный лес и охраняем торговцев с их товаром. Знаете, мой брат до сих пор регулярно навещает родителей, хотя они не желают его видеть. Он из тех, кто первым приходит на помощь, подставляет плечо. Хоть убейте, не понимаю, почему Судьба к нему так жестока?
— Джонатан, я могу стереть память вашему брату, но в целом это ничего не изменит. По ночам его станут мучить кошмары, он потеряет сон, а потом и покой. Джастин больше не сможет командовать людьми, потому что ему будут нашептывать странные голоса, и рано или поздно он им поддастся.
— Вы хотите сказать, что мой брат сойдет с ума? — волшебница молча кивнула, и Джонатан сжался, как будто его ударили. Он долго молчал, пытаясь как-то примириться с неизбежным, а потом поднял глаза. — Я думаю, что забвение не для Джастина, Светлая госпожа. Он всегда говорил, что врага надо знать в лицо.
— Я вас услышала, Джонатан.
Мона стояла рядом с походным шатром и задумчиво смотрела вслед младшему Хартли.
— Вы что-то задумали, это точно.
Волшебница с усталой улыбкой повернулась к своему телохранителю.
— А ты находишь это странным? Я сделала дело лишь наполовину и не могу оставить все как есть. Ты не знаешь, чем сейчас занят капитан?
— Моется. Опять. Увидел во сне очередной кошмар и с тех пор отскребает себя в бане.
— Тогда не будем ему мешать.
Джастину до смерти хотелось забиться в самый темный угол, заткнуть уши и предаться ужасным воспоминаниям. Еще утром эта мысль его пугала, а сейчас почему-то привлекала все сильнее. С ним явно что-то не так… Со двора доносились звуки незнакомой речи, и природное любопытство, наконец, взяло верх над унынием. Джастин поднялся с кровати и подошел к окну.
Светлая Госпожа восседала на перевернутом ящике, как королева на троне, и внимательно разглядывала разложенные на траве странные предметы, которые показались капитану смутно знакомыми. Один из эльфов относил некоторые артефакты подальше и осторожно складывал на открытом месте, остальные убирал в черный бархатный мешок. Командир телохранителей стоял за плечом волшебницы с таким видом, будто он один имел на это право, и наблюдал за происходящим.
Джастин помимо воли отметил, как грамотно расставлены посты вокруг дома. По виду обстановка была вполне расслабленной, но каждый участок прилегающей территории хорошо просматривался и бдительно охранялся. Капитан с удивлением подумал, что он сам поступил бы точно так же.
Под окнами его спальни разгорелся жаркий спор, и Джастин невольно прислушался. Речь шла о книге, которую эльфы советовали сохранить, но волшебница решила иначе, и потертый фолиант присоединился к горке магических предметов, обреченных на уничтожение. Джастин завороженно наблюдал, как магические предметы занялись холодным синим огнем, и внезапно ощутил вспышку гнева. Демоны внутри него были недовольны.
Ночь уже развесила на темно-зеленом бархате небосвода ожерелья из мерцающих звезд, над невидимой в темноте линией горизонта показался тонкий голубой серп Гиал. На берегу озера было так тихо, что неумолчный стрекот цикад невольно резал слух. Джастин впервые за много лет ужинал в полном одиночестве и испытывал от этого странное удовлетворение. Без посторонних ему было комфортнее.
Эльфийское блюдо пришлось капитану по вкусу. Он съел все до последней крошки, но так и не догадался, что именно это было. Думать о содержимом тарелки было несложно и приятно. Его сознание не отвергало мысли о пище, одиночество не тяготило, подступающая со всех сторон темнота больше не вызывала опасений…
Когда дверь в комнату внезапно открылась, Джастин отреагировал излишне остро и отпрянул назад вместе со стулом. Спохватившись, он попытался подняться, но Мона
