– Как я понял, многие священники Афин служили в Каире. То есть Александрийская Патриархия действует за счет священнослужителей-греков?
– Все ключевые посты в Александрийской Патриархии занимают греки. Конечно, проводится большая работа в Африке, теперь священниками становятся и местные жители. Есть митрополиты-африканцы, которые также проводят значительную работу. Но основным поставщиком кадров является Греция, как и в другие восточные патриархаты.
– Вы не боитесь, что с таким рвением, которое у вас есть, сгорит все ваше внутреннее топливо?
– Я думаю, что это дело не моих личных сил, а Бога… Я искренне говорю, если учитывать мой жизненный опыт.
– И не бывает у вас мыслей уйти, поискать что-то получше?
– Нет-нет, слава Богу, у меня нет подобных мыслей, и я надеюсь, что не будет. Я прославляю Бога и Пресвятую Богородицу, нашу защитницу. Не думаю, что когда-либо покину это место, еще и по другой причине. Ведь когда ты лично боролся с целью что-то создать, тебе сложно отступиться потом, ведь это твой труд, дело рук твоих.
– Когда вы чувствовали себя в большей степени монахом: в Каире, где жили один без родителей и друзей? Или сейчас, когда вы один в монастыре?
– В большей степени я чувствую себя монахом здесь, в монастыре. Так как здесь соответствующие условия. У нас нет тысячи людей, как в приходах в Каире или в Афинах. В монастырь приезжает ограниченное количество людей, и то – не каждый воскресный день. А на протяжении всей недели я действительно сам по себе. В особенности зимой, когда мало кто приходит в монастырь. Летом, в июле, мы организуем в монастыре кемпинг митрополии, собираем народ. Так у нас проходит период бурной жизни, и мы за месяц «заряжаем батарейки» на целый год.
– Как вы думаете, почему люди, готовящие себя к церковному служению, решают не жениться?
– В наше время женщине непросто последовать за человеком, который станет священником. Может быть, потому, что нет правильных наставлений от духовников, от родителей, много дезинформации, и общая недобрая направленность в обществе: «Ты что, станешь попадьей?!» Поэтому женщины сегодня избегают будущих священников, да и мы, вероятно, не придаем семье особого значения. Я думаю, не так важно, женат ты или нет. Но если ты еще не определился, то положись на Бога – Он даст ответ.
Свободный Афон
Иеромонах Евфимий (Джафаров)
Со времени Крещения Руси русские люди стремятся на Святую Гору Афон как в высшую школу христианского благочестия. Богатая событиями тысячелетняя история русского святогорского монашества знала периоды расцвета и упадка. В конце XIX века на Афоне жили более пяти тысяч русских иноков, а в середине XX столетия – всего несколько десятков, пополнения из России не было. После падения Советского Союза ситуация изменилась. Сегодня на Святую Гору вновь приходят русские иноки. Большинство живет в Руссике – монастыре Святого Пантелеимона, но некоторые избирают обитель, в которой преобладает греческая братия. Мы беседуем с одним из них – иеромонахом Евфимием (Джафаровым), насельником святогорского монастыря Святого Павла.
Монастырь Святого Павла: историческая справка
Монастырь Святого Павла расположен на юго-западной стороне Афонского полуострова. Обитель основана в конце IX века преподобным Павлом Ксиропотамским (Ксиропотам – с греч. «сухой поток», так называлась местность на Афоне, где преподобный Павел начинал монашескую жизнь). После разорения пиратами монастырь был возрожден в XIV веке сербскими монахами. Материальную помощь обители оказывали византийские императоры из династии Палеологов и правители Сербии Лазарь и Георгий Бранковичи. Дочь Георгия царица Мара (Мария) передала монастырю Дары волхвов, принесенные ими Богомладенцу Иисусу Христу: золото, ливан (ладан) и смирну (впоследствии через эти святыни было совершено множество чудес и исцелений). Царица прибыла на Афон и хотела сама внести эту святыню в обитель, но голос Божией Матери свыше строго запретил ей нарушать «аватон» – правило, по которому доступ женщинам на Афон не позволен. На месте передачи сокровища в монастырь с тех пор стоит памятник в виде небольшой часовни.
В ходе греческого национально-освободительного восстания 1821 года обитель опустела, и возвращаться туда монахи начали лишь после 1830 года. В этот тяжелый период материальную поддержку монастырю оказали российские императоры Александр I и Николай I.
Сегодня в монастыре Святого Павла – более тридцати насельников. Помимо Даров волхвов, в обители хранится множество святынь и древних чудотворных икон, имеется богатая библиотека рукописных и печатных книг. Главный храм монастыря освящен в честь Сретения Господня (до XIX века храм был посвящен великомученику Георгию).
Птенец гнезда Сергиева
– Батюшка, расскажите о вашем духовном становлении, как вы пришли к вере, к монашеству?
– Родом я из России, из города Туапсе. Вырос в простой семье. Отец – рабочий, мать – учительница. Никто в семье в Бога не верил. Отец был коммунистом. После школы мы с братом учились в художественном училище в Ставрополе. Затем я пошел в армию, а мой брат в это время стал верующим. Когда я вернулся со службы, он меня начал духовно просвещать.
До армии я много читал разной духовной литературы, в основном восточной: китайские новеллы, рассказы о Лао-цзы, Конфуции и Будде. Правда, они меня интересовали не столько как учение, а скорее как произведения искусства. Но когда я первый раз открыл Евангелие, я понял, что это именно та Книга, которая проповедует Истину, что это и есть Истина. Таким было самое первое впечатление от Евангелия. Истину Евангелия я понял не умом, а почувствовал сердцем – конечно, по милости Божией.
Крестился я не сразу. Сначала со мной произошли некоторые скорбные события. Они дали решающий толчок. Примерно через полгода после крещения я поступил в иконописную школу при Московской духовной академии. Там стал задумываться о том, какой путь мне избрать. Духовник советовал идти в монашество, но я долго сомневался, думал. Нелегко было это принять, многое в душе восставало против монашества. По совету духовника я молился – больше всего Преподобному Сергию. И в итоге понял, что Господь хочет, чтобы я стал монахом. Мое сердце успокоилось, умиротворилось, и я поступил послушником в Троице-Сергиеву Лавру. Через некоторое время стал монахом, затем – иеромонахом.
Жизнь в Лавре была нелегкой, так как лаврские монахи несут очень трудное служение, по сути миссионерское: приходится много общаться с мирянами, служить. Священников ставят на исповедь сразу после хиротонии, еще без необходимого опыта. Все это меня тяготило. В 1998 году я в первый раз поехал на Афон. На следующий год – опять, и после второго посещения Святой Горы почувствовал желание переехать туда жить. В 2001 году Святейший Патриарх, покойный Алексий II, благословил меня продолжать монашескую жизнь на Афоне. К тому времени я уже шесть лет прожил в монастыре, в Лавре. Со всей братией у меня были очень хорошие отношения. Многие жалели, что я ухожу, но у меня на то были духовные причины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
