периметру ближайшей к нам растянутой сети обжигать все огненным заклинанием, вмонтированным в меч. Задача состояла в том, чтобы нагреть все нити, которые крепят сеть к стенам, а потом их резко охладить. После этой процедуры липучесть сети в этих местах пропадет, и мы с братом сможем перерубить эти нити, и сеть рухнет. Если же попытаться начать рубить сразу, то единственное, чего мы добьемся — это то, что оружие прилипнет, когда его стенки коснуться внутренней части паутины, и мы его просто так забрать уже не сможем. Ведь пыль осела только снаружи, но внутри она так и осталась липкой. А нагревать нить в том месте, где она прилипла к камню, а потом еще и охлаждать, чтобы паутина сам отвалилась — это процесс долгий и слишком маназатратный. Ведь в этом случае нужно будет вместе с паутиной нагреть еще и камень.
Как я понял, пыль абсолютно не мешала арахне, но, подняв ее, я сумел сбить паучиху с толку. Она, судя по всему, решила, что я пытаюсь таким образом перекрыть ей обзор и совершенно не ожидала того, что я начну нагревать держащие сеть нити. Как только появились первые сполохи огня, паучиха сообразила, в чем дело и одарила своим вниманием исключительно меня. Я уворачивался, а Лихт помогал, иногда сбивая камнями липкие снаряды. И, учитывая, что все внимание арахны было приковано ко мне, он присоединился ко мне и принялся нагревать нити. Через некоторое время мы в два клинка выпустили заклинание обледенения сразу на всю сеть. Разумеется, сеть не обледенела, но вот нагретые ее части потеряли свою липучесть. Несколько взмахов мечами, и сеть рухнула, открыв нам дорогу к следующей.
Тут арахне стало уже не до бахвальства, она ускорила свою дистанционную атаку и увеличила разброс снарядов, пытаясь таким образом ограничить нам доступ к нитям сетей в тех местах, где они прилипли к внутренней поверхности тоннеля. Надо отметить, что эта ее тактика сработала, и теперь нам с братом, в основном, приходилось уворачиваться вместо того, чтобы греть сеть. Но это оказались еще не все плохие новости. Уворачиваясь от липких снарядов арахны, мы пропускали их лететь дальше, а те, в свою очередь, прилипали к стенам, потолку и полу тоннеля, создавая для нас липкие ловушки. И свободного места оставалось все меньше и меньше. Пришлось забросить сеть, преграждающую нам путь к арахне, и заняться разогревом налипших паучьих снарядов позади нас.
Если дело и дальше так пойдет, то мы влипнем. В самом прямом смысле этого слова. Нужно было что-то предпринять, а вот, что именно, я пока не придумал. Уворачиваясь от нескольких летящих в меня сгустков паутины, я заметил, что Лихт пристально смотрит на меня. Видимо, у него созрел план, но озвучивать его по понятным причинам он не желает. Я старался смотреть брату в глаза и понять, о чем он думает. Хотел узнать, что же он желает мне передать, но у меня никак не получалось принять от него информацию. И я больше чем уверен, что сейчас он наткнулся на ту же самую ментальную стену, что и я когда-то.
В течение нескольких ридок его попытки так и не увенчались успехом, зато план уже созрел у меня. И, как ни странно, но я вновь смог передать брату информацию без каких-либо проблем.
Когда Лихт понял, что я задумал, у него округлились глаза, и он отчаянно замотал головой. В ответ я лишь кивнул, давая понять, что чем дольше мы препираемся, тем меньше у нас шансов выжить. Больше брат спорить не стал и, развернувшись, со всех ног бросился назад по тоннелю. Я остался один на один с арахной, которая несказАнно обрадовалась этому событию. Мне предстояло выжить до того момента, как вернется Лихт, но как это сделать, я представлял слабо.
Радовало лишь то, что к тому времени, как брат убежал, у нас уже была нагрета достаточно большая площадь тоннеля, облепленная сгустками паутины. Я активировал заклинание «обледенение» и вокруг стало значительно прохладней, а паутина потеряла свою липучесть. Однако, учитывая, что я остался один, арахна вскоре восстановит свое преимущество, и еще не факт, что я смогу благополучно вырваться из ее ловушки. И ведь паутина у нее к тому времени вряд ли закончится. Хотя я знал, на что шел. В бестиарии ясно было написано, что паутину арахна вырабатывает очень быстро, и при этом ее организм практически не истощается. Так стрелять она может не одни сутки. За это время она не просто загонит свою жертву в ловушку, она может попросту забить тоннель сплошными сгустками паутины.
Камни у меня уже кончились, и я отбивался паучьими снарядами, которые лишились своей липучести. Я разрезал ее на стенах, полу и потолке, после чего запускал в летящие меня снаряды, сбивая их с намеченной траектории. А то, что иногда мне удавалось сбить их так, чтобы они налипли на ближнюю ко мне сеть, растянутую по всему диаметру тоннеля, очень меня радовало. Ведь отверстия в этой сети становились все меньше, сужая углы обстрела паучихе, тем самым давая мне все больше пространства для маневров и все меньше для защиты.
Но, несмотря на эти небольшие радости, мое поражение без вмешательства Лихта было лишь делом времени. И по сути, если брат не успеет, то я сначала окажусь в ловушке, а потом и вовсе арахна запустит в меня свою кислоту, и я буду медленно перевариваться в коконе, корчась от нестерпимой боли.
Мое ускоренное восприятие вполне успевает все просчитывать, и я успеваю реагировать, но кто мог подумать, что когда-нибудь этого окажется недостаточно?
Вот я отбиваю очередной снаряд тем, что уже потерял свою липучесть, и этот клубок очень удачно пристает к стене возле сети, преграждающей мне доступ к арахне.
Но второй, пущенный в противоположную сторону, я отбить не успеваю, и он липнет к полу. Мой разум отметил для себя еще одну местность, куда наступать теперь нельзя.
Мне удается обработать пламенем небольшую площадь на левой стене. Совсем небольшую — локтя два в диаметре, но это уже кое что. Хоть и крохотная, все же, победа. И отбив пару очередных снарядов, я запускаю в эту область заклинание «обледенение». Интересно, а насколько хватит накопителей в моих мечах? Ладно, потом разберусь.
Уворот! Вот же хрень! Два снаряда пролетают мимо и прилипают аккурат позади меня! Теперь назад я могу сделать максимум полшага. Ладно, запомнил.
Несколько взмахов мечами позволили мне нарезать обработанную паучью субстанцию. Правда, стоило мне это
