концом. И арахне пришлось обрубать ее и начинать плести снова. И снова я вмешался. И делал я это до тех пор, пока у меня была такая возможность. Но вскоре брат трупами залепил сеть, и я вновь нагрел нити, охладил и срубил их.
По мере нашего приближения к паучихе, она все больше нервничала, видимо, ближний бой с нами для нее был не лучшим вариантом. А это означало, что мы избрали верную тактику. Сети снимались нами одна за другой, и делали мы это куда быстрее, чем арахна плела новые. Да, выстрелить паутиной и моментально перекрыть проход сетью она могла, но только в том случае, если расстояние для раскрытия сети позволяло это сделать. Но это был не тот случай. Ведь я собью любой снаряд, пущенный ею. Поэтому она пыталась плести сеть, но этот процесс занимал у нее куда больше времени. Зато процесс ее снятия оказался довольно быстрым.
И вот, после того, как на пол упала последняя сеть, что преграждала нам путь к арахне, она пошла ва-банк и кинулась на меня. Да, именно кинулась, а не принялась меня обстреливать паутиной. Верно расценив, что в схватке с одним из нас у нее куда больше шансов, чем против двоих, она не стала дожидаться, пока Лихт присоединиться ко мне и напала на меня первой, решив, что успеет покончить со мной до того, как брат окажет мне помощь. Но он и не думал бросаться мне на помощь. По крайней мере, не сейчас. Сначала стоило закидать ближайшую к нам сеть, что находилась за арахной, чтобы не прилипнуть к ней во время ближнего боя с паучихой.
В нашу сторону полетели трупы, от которых я уворачивался, а арахна отмахивалась. Тварь оказалась очень резвой и способной стоять всего на двух лапах. Причем неважно, каких. Остальными она очень ловко орудовала, пытаясь зацепить меня или проткнуть. Мне стоило огромных трудов уворачиваться и блокировать, даже несмотря на всю мою скорость. Слишком много конечностей и слишком мало места. Будь мы под открытым небом, где у меня была бы возможность передвигаться по большей площади, арахна бы даже для меня одного проблемы бы не составила, но в текущих реалиях, да еще и с учетом расклеенной на стенах и полу липкой массы, в которую мне нельзя наступать, бой сильно осложнялся.
Но с другой стороны, билась арахна лапами, а это и было ее слабое место. Тварь полностью покрыта броней, которую не пробить тем оружием, что у нас с собой имеется. Но вот сочленения — это и есть ее слабые места. И я нацелился в них. Отрубив ей лапы, мы обезвредим арахну, поэтому я сосредоточился именно на этой задаче. Конечно, можно было бы достать мечи из неолита, но пока мы решили этого не делать. Не знаю, почему, но моя интуиция подсказывала мне, что рано еще их использовать. Не стоит пока никому знать о таком оружии, даже несмотря на то, что вот им бы мы наверняка пробили бы даже такую броню, как у арахны.
Я сосредоточился на бое. Мое расслоенное подсознание в купе с ускоренным восприятием работали с максимальной эффективностью, а сам я настолько влился в этот бой, что отрешился буквально от всего. Я не бился, я танцевал, я буквально растворился в этой битве настолько, что меня даже не одолевало чувство слепой и всепожирающий ярости. Мой разум был чист и холоден, несмотря на то, что тело кипело от изначальной ярости. В отличие от прошлых схваток, она не пыталась перерасти в слепую. Мое эмоциональное состояние, как ни странно, было стабильно. Но отрубив арахне первую фалангу передней лапы, я слегка обрадовался. Это-то и вывело меня из равновесия, и меня вновь начала заливать всесжигающая и неконтролируемая ярость. Мне стоило больших усилий, чтобы вернуть свои эмоции в надлежащее состояние, но из-за этого я замешкался и пропустил удар. Лапа арахны пронзила мой живот.
Я успел среагировать и отрубить ей первую фалангу уже другой лапы, но мне это не сильно помогло. Боль сковала мое тело, и затмевающая разум ярость вновь взяла надо мной верх. Прежде, чем я пришел в себя, я успел сначала отпрыгнуть, а потом и наброситься на паучиху. Лишившись еще одной фаланги второй из лап и не ожидавшей от меня такой прыти после ранения, арахна отпрянула в сторону, уходя от ударов. Именно в этот момент я пришел в себя и обдал огнем почти заполненную трупами хаоситов сеть.
Следующую атаку твари сбил мой брат, закидав ту трупами, заставив замедлиться и слегка скорректировать свой путь до меня. Этого времени мне хватило, чтобы активировать «обледенение» и лишить липучести последнюю сеть, отделяющую нас от выхода. Как только это было сделано, Лихт рванул к нам, а арахна ко мне. Скоротечная схватка, и я, уклоняясь от удара, не удерживаю равновесие и оступаюсь, наступая на небольшой сгусток паутины расположившейся на полу. Нога моментально прилипает, и я, не имея возможности сдвинуться с места, отбиваю два удара, но еще два пропускаю. Один из них пробивает мне бедро, второй — легкое.
Арахна видит мои движения и отчетливо понимает, что последует дальше. Она четко осознает, что сейчас лишится еще двух фаланг, и тогда ей точно не устоять против Лихта. Поэтому она чуть поворачивает корпус и метает меня, что есть силы в сторону последней сети. Сила этой твари была настолько велика, что я своим телом порвал паутину, которая по периметру уже лишилась своей липучести. И это, не говоря уже о том, что паучиха выдернула меня из сапога, который так и остался на том же месте, где и приклеился.
Глава 15
Отчужденные земли
— Два часа прошли. Уходим? — поинтересовался Джант у Падшего.
— Нет, подождем еще. У выхода из тоннеля идет бой. Кто с кем дерется, я понять не могу, но уверен, что это наши парни.
— Может, им помочь?
— Нет, они сами должны справиться.
— Как скажешь, — пожал плечами командир шестой звезды новобранцев, и в это же мгновение из тоннеля вылетел огромный комок чего-то непонятного, больше похожий на гору трупов.
Все моментально среагировали и рванули к тому, что сейчас лежало недалеко от выхода. Первой прибежала Альвиниэль и уставилась на комок хаоситов, переплетенный паутиной. Но самое странное было в том, что, несмотря на то, что хаоситы были мертвы, этот комок шевелился.
— Освободи мне руку! — приказал довольно знакомый голос.
Эльфийка узнала его, он принадлежал Сэму, но как его
