– Пред вами открыты все дороги в этой жизни. Кто-то станет военным и прославит свое Отечество на полях сражений. Кто-то станет врачом или спасателем и будет исцелять или избавлять от бед. Кто-то станет ученым, инженером или техником и принесет славу Отчизне своими свершениями. Кто-то станет учителем и понесет священный свет знаний в наш народ, ибо только образованное общество сможет достичь освобождения. Ну, а кто-то из вас станет агрономом, чьи знания и опыт помогут получать высокие урожаи, помогут накормить сотни миллионов людей, сделать так, чтобы само воспоминание о голоде осталось лишь в старых сказаниях и в записях исторических хроник. Стать первопроходцем, быть историком, журналистом, писателем, режиссером, актером – все, что только пожелаете, все открыто перед вами. Нет и не будет в новой России ограничений в выборе своего жизненного пути. Учите, сомневайтесь, дерзайте, отстаивайте свои взгляды и свои убеждения.
Усмехаюсь.
– Я вижу на лицах многих из вас следы горячих дискуссий.
Георгий засиял, как новенький золотой червонец, гордо выпятив лиловый фингал под глазом. Стоявший рядом Михаил также явно прошел боевое крещение. Впрочем, стоявшая передо мной многотысячная орава, при всей четкости линий и торжественности построения, меньше всего походила на иллюстрацию смирения и кротости. Да так, что заместитель директора лицея по воспитательной работе Иннокентий Николаевич Жуков всерьез опасался моего гнева на сей счет.
Нет, лицей готовил не агнцев. Бойцов. Тех, кто двинет вперед всю махину империи.
– Не бойтесь отстаивать свою точку зрения. Не бойтесь бросать вызов, не бойтесь преодолевать препятствия, ведь они существуют для того, чтобы их побеждать. Не обывателей готовит Звездный лицей, но пионеров – ответственных и смелых граждан нашей великой империи. И помните – вы все друг другу товарищи. Сам погибай, но товарища выручай – так говорит народ. Идите вперед, плечом к плечу. Помогайте друг другу. Защищайте, сражайтесь, если потребуется. Стоя спина к спине, даже если вас мало, а их много. Верность Отчизне и Звездному братству – так звучит клятва лицеиста. Помните свою клятву всегда!
Московская губерния. Звездный городок. 1 (14) сентября 1917 годаУже сходя с трибуны, замечаю обеспокоенное лицо своего адъютанта. Ага, не было печали, как говорится.
Помогаю Маше спуститься на нашу благословенную землю и оборачиваюсь к полковнику Абакановичу.
– Что?
Тот козыряет и протягивает мне бланк.
– Срочная депеша от генерала графа Кутепова, государь.
Кто бы сомневался.
«ГОСУДАРЬ! ГЕРМАНЦЫ НАНЕСЛИ МАССИРОВАННЫЙ УДАР СЕВЕРНЕЕ ПАРИЖА. ФРОНТ ПРОРВАН. КУТЕПОВ».
Французское государство. Шартр. Собор Шартрской Богоматери. 14 сентября 1917 годаГраф Мостовский стоял среди почетных гостей коронации и слушал звуки торжественной мессы, предварявшей саму церемонию коронации нового короля Франции.
Собор Шартрской Богоматери был полон самой почтенной публики, удостоенной высокой чести быть приглашенными на обряд помазания на царство. И далеко не все из присутствующих знали то, с какими сложностями была сопряжена подготовка к сему действу, сколь ожесточенным был торг с ведущими союзниками, да так, что Великобритания и США лишь в самый последний момент дали согласие, смирившись с неизбежным и не желая портить отношения со стратегическим союзником в Европе и мире.
Что ж, герцог де Гиз добился своего.
Мостовский бросил взгляд на будущего монарха. Удовлетворен ли он? Что-то не похоже. И он, и генерал Петен чем-то явно обеспокоены, хотя и стараются сохранить торжественную мину на морде лица. Что-то происходит.
– Граф.
Александр Петрович покосился на подошедшего графа Алексея Игнатьева. Тот склонил голову и тихо прошептал на ухо имперскому комиссару.
– Немцы прорвали фронт севернее Парижа на британском участке.
Вот черт!
В этот момент за стенами древнего собора что-то отдаленно грохнуло. Еще раз. Еще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Раздались обеспокоенные перешептывания, возникла легкая нервозность, когда публика завертела головами, прислушиваясь к происходящему снаружи.
И тут же от входа пролетело по рядам:
– Бомбежка! Немцы бомбят город!
Пол вздрогнул, и сверху посыпалась какая-то труха.
Герцог де Гиз буквально зашипел сквозь зубы:
– Боши мне за это заплатят!
Но через мгновение он вновь вернул приличествующее случаю выражение лица и, повернувшись к герцогине де Гиз, ободряюще сжал ее руку.
Затем величественно кивнул с демонстративным спокойствием:
– Продолжайте церемонию, ваше высокопреосвященство.
Кардинал нервно кивнул.
И вот, Жан Орлеанский герцог де Гиз стал новым королем Франции Иоанном Третьим.
– Да здравствует король!
Собравшиеся прокричали это все вместе, да так, что с потолка посыпалась штукатурка. А может, и не от этого посыпалась.
Но невзирая на сыпавшуюся сверху пыль, монарх повернулся к опустившейся на колени герцогине де Гиз и торжественно водрузил ей на голову корону Французского королевства.
Москва. Петровский путевой дворец. 1 (14) сентября 1917 годаСпешно собранный Совет безопасности империи начался в нервной обстановке. И немудрено.
– Государь! Фронт во Франции прорван севернее Парижа в зоне ответственности британцев. Германцы воспользовались начавшейся ротацией войск на участке и растянутостью обороны. Создается серьезная угроза охвата столицы, ставящего под угрозу всю сложившуюся систему обороны города. Ситуация осложняется надвигающимся штормом, что делает невозможной переброску дополнительных войск из английской Метрополии…
Я слушал Палицына и, глядя на карту, думал о своем. Где была моя распрекрасная разведка? Как немцам удалось сосредоточить на севере Франции столь значительные силы? И где они вообще их взяли? Где?
Ведь чудес не бывает! Будь у немцев свободные резервы, мы бы имели совсем иную войну. Впрочем, мы ее и имеем.
Где же мы прошляпили, а?
Ну, ладно мы, ладно французы, что с них взять, но британцы? Это ведь их зона ответственности! Хорошо хоть наши полки сейчас далеко от линии фронта и не попали под удар.
Какое гадство!
Гадство!
Шторм еще этот…
Ладно, что меняется в общем раскладе?
Ясно, что немцы собрали для этой операции все резервы, какие только возможно, и поснимали войска отовсюду, где только смогли. Ясно, что возлагают они на этот прорыв все свои надежды на перелом в этой войне или как минимум хотят поставить жирную точку в кампании 1917 года, сделав себе задел на будущий год. Что изменит падение Парижа? Трудно сказать что-то определенное на сей счет. Может, и ничего. А может, и все.
Все зависит от итогов наступления, и от позиции, и, главное, от возможностей британцев. Наших войск во Франции мало, американцы только начали прибывать и еще далеко от линии фронта, да и вояки из них, необстрелянных, так себе.
Ясно, что мечта новоявленного французского короля «войти в монаршью тусовку», побывав на нашей с Машей коронации в Константинополе, весьма и весьма далека от воплощения в жизнь. Крайне сомневаюсь, что в такой ситуации местный король-батюшка отправится за три моря кушать черную икру на банкете.
Но это уже проблема иных дней, а сегодня Западный фронт Антанты трещит по швам.
Мои благочестивые размышления прервал доклад графа Свербеева.
– Государь! В сложившейся обстановке Лондон просит Россию срочно нанести удар по Германии, дабы оттянуть на себя хотя бы часть немецких войск. Великобритания обращает наше внимание на всю опасность обрушения Западного фронта, чреватую разгромом всего фланга союзников…
Ну да, кто бы сомневался. Вот только почти все резервы у нас уже задействованы в операциях в Прибалтике. Где я возьму им еще войска? У нас тоже лишних армий нет. Даже пару корпусов лишних не сыскать. Тем более – срочно. Опять же, шторм сковывает наши возможности на море.
