довольный услышанным. — Они обожают безнаказанность. Не сопротивляйся, не бей в ответ, терпи и жди, пока кто-нибудь тебе поможет — благодаря таким мыслям они и вытворяли что хотели много лет. Но по-моему, это неправильно. Да, мы не смогли её остановить в тот раз. Но что, если бы нас было не одиннадцать, а хотя бы пятнадцать? Двадцать один? Плюс авроры, взрослые… Её защита ведь тоже не абсолютна, зато теперь она подумает, прежде чем ударить в людном месте снова.
— Вы словно гордитесь этим, Мерфи, — недовольно произнесла Шэттер. Вновь попыталась вызвать в нём чувство вины своим тоном: — Тем, что вы устроили. Может быть, вы даже заранее на это рассчитывали? Потому и взяли с собой ту… самоделку.
— Этот жезл я представил профессору МакГонагалл как мой годовой проект по Трансфигурации, вы можете спросить об этом у неё. Разумеется, он зарегистрирован в вашей секции, как и положено, и на него тоже действует Надзор. А взял его с собой только потому, что хотел сначала показать друзьям в поезде. Жаль, мне испортили такой сюрприз… Хотя я надеюсь, что его практическое применение зачтётся мне на экзамене, — добавил он, разведя руками. Добавить подобное оправдание советовала Грейнджер, она говорила, что это прозвучит куда лучше, чем слова о «постоянной бдительности» в духе профессора Грюма.
Заместитель директора собиралась возразить, однако Дамблдор вмешался раньше:
— Миссис Шэттер, вы вдаётесь в малозначимые детали, а я ещё раз напоминаю всем об ограниченном времени. Мистер Мерфи уже разъяснил все важные обстоятельства. Предлагаю перейти к следующему свидетелю.
Через несколько минут очередь дошла и до Луны. Волшебник средних лет, судя по надменно-самоуверенному выражению лица, из чистокровных обладателей наследственного места в Визенгамоте, негромко произнёс:
— Скажите, мисс Лавгуд, вы не считаете, что подверглись непозволительно высокому риску у вокзала? Я даже не говорю об отраженных и просто неумело направленных заклинаниях или куске асфальта, врезавшемся в окно совсем недалеко от вас. Вызванная вами… собака ведь могла броситься на кого-то из волшебников или ближайших магглов. Даже просто задавить кого-то случайно, ведь простецы не были готовы к чему-то подобному. А после вас наказали бы за это. Ваша попытка остановить известную террористку крайне благородна, но вы не думаете, что если бы не магглорождённые, на которых она вела охоту, то и вам бы не пришлось подвергать себя такому риску? Если бы, скажем, у них был собственный поезд, хотя бы собственный вход на вокзал и отдельные вагоны, или же вовсе своя школа в маггловской части города? Тогда волшебники и ведьмы не подвергались бы ненужной опасности вовсе.
— Вы задали очень интересный вопрос, мистер Селвин, — ответила Лавгуд, поднимаясь с места. Задумчиво оглядела судей и затем добавила: — Во-первых, что касается, как вы сказали, «собаки». Инкарнацио!
Она взмахнула извлеченной из-под мантии палочкой, одновременно выкрикивая арию. Авроры ничего не успели сделать, а возможно, им заранее был отдан приказ не вмешиваться, если дети решат что-либо продемонстрировать для наглядности. Секунду спустя перед ведьмой сидел крупный пёс размером с добермана, покрытый пластинами костяной брони со множеством торчащих отовсюду шипов и лезвий. Безмятежно потрепав тварь по кошмарно выглядящей голове, она ещё раз взмахнула палочкой, произнеся арию дематериализации:
— Канем Эванеско. Как вы без сомнения знаете, сэр, при воплощении живых или не совсем живых существ им всегда можно задать простые действия: защищать, атаковать, закрыть от удара. В тот раз я приказала гончей напасть на Беллатрикс Лестрейдж и только на неё. Для существа из-за граней нашей реальности моя малышка выдрессирована очень хорошо…
— Мисс Лавгуд, вы отклоняетесь от темы, — негромко произнёс Дамблдор.
— Простите, директор, просто это моё самое любимое заклинание, — с довольным видом ответила ведьма. Ей даже почти не приходилось играть. — Всегда рада его обсудить с кем-нибудь. Что касается вашей идеи, мистер Селвин. «Если бы рядом не было магглорождённых»… Знаете, если бы рядом с волшебниками не было магглорождённых, я бы никогда не появилась на свет. Моя мама была магглорождённой. И среди моих лучших друзей есть магглорождённые. Если вместо одной и так не очень большой магической Британии будет три совсем маленьких, у каждого своя — кому от этого станет лучше? Устроить так — значит сделать именно то, чего от нас хочет Лестрейдж и другие, вроде неё. Это означает — проиграть им, сдаться преступникам даже без боя. И кто знает, чего тогда они потребуют в следующий раз?
— Значит, в следующий раз, если такое случится, ты поступишь точно так же? — уточнила пожилая ведьма с верхних рядов.
— Я бы хотела вовсе не оказываться в такой ситуации, миссис Лонгботтом. Но если придётся — нет, точно так же я делать не буду. Собак нужно больше. И к ним бы ещё пару ящеров, грифона и…
— Мы поняли вашу позицию, мисс Лавгуд, — перебил её председатель. — Можете занять своё место. Вопросы к следующему свидетелю.
Неопрошенными оставались только четыре ученика, когда Алекто Кэрроу, временно заменяющая в Визенгамоте брата, вдруг спросила:
— Скажите, мисс Грейнджер, а вы не считаете, что всё это сражение и ваше в нём участие были излишними? Вы применяли довольно серьёзные заклинания, могли вновь ранить или убить человека, если бы любое из них преодолело защиту, либо просто неудачно отразилось в толпу. Вы были готовы наблюдать, как Лестрейдж разорвёт на части осколками льда так, что ни один целитель уже не поможет?
— Она пыталась убить моего друга, — холодно отозвалась ведьма, выдержав небольшую паузу. — Если бы мы все не заставили её постоянно отвлекаться на защиту, я уверена, она бы убила десятки, возможно сотни собравшихся людей. «Бомбарда Максима» в скопление машин на перекрестке, «Экситиум» в толпу у площади — жизни обычных людей для неё всё равно ничего не стоит. Путь волшебника — это постоянная необходимость делать выбор. В том числе и такой, между жизнью друга и жизнью врага.
— Такая твёрдость во взглядах похвальна в вашем возрасте, мисс Грейнджер, — мягко произнёс Люциус Малфой, сменив Кэрроу. — Однако я уверен, что суть вопроса моей коллеги была не в этом. Вы устроили сражение у вокзала, практически в толпе магглов, вынуждены были грубо нарушить Статут и ещё сразу несколько законов, несмотря на самые благие намерения. Однако суть вопроса была в ином — а что, если бы вам не потребовалось всё это делать? Если бы не было нападения, не было бы и этого… инцидента.
— Однако оно произошло, — ответила ведьма просто. — И Беллатрикс Лестрейдж первой аппарировала на глазах сотен человек, затем применила магию. Мы лишь были вынуждены отвечать.
— Мы рассматриваем абстрактную ситуацию, мисс Грейнджер. Гипотетическую, — всё тем же почти дружелюбным тоном
