когда ты очнулся, мне нужно... мне нужно побыть одной. Я больше не могу разбираться с твоими секретами.
Ее голос превратился в шепот.
— Ты не можешь ничего от меня скрывать. Я не позволю тебе. У тебя всегда была каждая часть меня, но у меня никогда не было всего тебя. И это... это так меня ранит.
Прежде чем я успел возразить, Клео убежала.
Я никогда раньше не жил в доме с рассерженной женщиной.
Официально — это отстой.
Клео каким-то образом удалось наполнить дом своим возмущением, распространив его по каждой комнате. Куда бы я ни шел, ее раздражительность преследовала меня. Она поглотила все, заставив меня почувствовать себя болваном.
Я не знал, должен ли пойти к ней или ждать, пока она не придет ко мне, но к одиннадцати часам вечера с меня было достаточно.
Я принимал прописанные мне лекарства, но с головой не стало лучше. Я потратил несколько часов на торговлю, что было чертовски бесполезно. И все, что мне хотелось, — это снова спать.
У Клео было пять часов на то что дуться на меня. Пришло время преодолеть это и позволить мне сделать первый шаг.
«Тебе запрещен секс».
Как бы я ни хотел, но не мог позволить себе снова быть таким безрассудным. Все время, пока я держал ее на столешнице и соблазнял, я чувствовал, что долго не протяну. Каждый прилив крови, уходивший в мой пах, звенела предупреждающими звонками у меня перед глазами. Копье в моем мозгу росло до эпических размеров, чем больше я поддавался ее заклинанию.
«И ты, блять, потерял сознание, находясь внутри нее».
Я застонал.
Выключив свет внизу, я поднимался по лестнице, делая один тяжелый шаг за другим.
Я держался за перила — чего обычно никогда не делал — на всякий случай, если мой мозг решит, что падение в пропасть будет нелишним.
— Я скучала по тебе, — раздался тихий шепот в темноте.
Я остановился, желая, чтобы мои глаза привыкли к недостатку света. Это была еще одна вещь, которую я заметил после этого долбаного сотрясения мозга. Мои глаза не быстро приспособились, оставаясь размытыми на периферии, несмотря на мою огромную концентрацию.
Доктор Лейн сказала, что не видит причин, по которым мой интеллект не был бы таким, каким был раньше, — если бы я удостоил свое тело достаточным количеством времени, чтобы сделать то, что ему нужно.
Единственная проблема была в том, что у меня над головой висело дерьмо. Мое будущее было сложным, как снос дома в густонаселенном районе. Я видел только одно разрушение, но если бы не справился с этим, оно могло бы уничтожить целые толпы невинных.
Клео наконец попала в фокус. Я нахмурился, увидев, как ее колени были подтянуты к подбородку, а руки обвились вокруг ее голеней. Она выглядела потерянной, испуганной и неуверенной.
«Я сделал это с ней».
Присев перед ней на корточки, я держался за стержень перил.
— Что ты делаешь, сидя на лестнице?
— Жду тебя.
Моя головная боль закрутилась.
— Почему ты не пришла за мной?
— Потому что я злюсь на тебя.
Я улыбнулся. Она была чертовски мила. Заправляя каскад волос ей на плечо, я провел кончиками пальцев по ее скуле.
Клео вздрогнула, втягивая воздух.
— Не сердись на меня. Ненавижу, когда ты злишься.
— Тогда не скрывай от меня ничего.
Она отвела лицо от моего прикосновения, ее зеленые глаза были единственным цветом в темноте.
Я тяжело вздохнул.
— Я только избавляю тебя от деталей. Я не хотел, чтобы ты волновалась.
— Как насчет того, чтобы дать мне эти детали, чтобы я могла подготовиться? То, что ты просто потерял сознание, занимаясь со мной любовью, еще не принесло тебе золотой звезды.
Я усмехнулся.
— Я не знал, что попал в рейтинговую систему.
Клео поджала губы.
Сев рядом с ней, я подтолкнул ее плечо своим.
— Хорошо, что ты хочешь знать? Отлично. Мой мозг опух. Врач дал мне несколько правил, которым я должен был следовать, но я этого не сделал. И заплатил за последствия. Все просто.
Она повернулась ко мне лицом, и в ее взгляде вспыхнул гнев.
— Нет, не все так просто. Ты скрываешь от меня кое-что еще. Я хочу знать. Прямо сейчас.
«Что ты хочешь узнать?»
«То, что я убью свою плоть и кровь через несколько дней?»
«Тот факт, что я дал обещание отдать свою жизнь делу, в которое полностью верю, но теперь чувствую, что оно контролирует меня?»
«Или тот факт, что независимо от того, что я делаю со своей жизнью, этого всегда недостаточно? Что я всегда сомневаюсь — думаю, что мог бы сделать лучше — сделать больше?»
Я массировал виски. Ей не нужно ничего этого знать.
— У меня проблемы с некоторыми аспектами моей жизни.
— Какими?
— Торговля и математика, — сказал я тихо, зная, что в тот момент, когда произнесу это вслух, Клео пожалеет меня. Но это была самая легкая деталь.
— О, боже, Артур.
И вот оно.
Чертова жалость.
— Но ты всегда полагался на числа.
«Ни хрена себе».
— Я знаю.
Заставив себя выглядеть оптимистично, я сказал:
— Но доктор заверила меня, что нет никаких причин, по которым это не вернется, поэтому... я не собираюсь останавливаться.
Клео не ответила.
Вместо этого она встала и протянула руку.
— Пойдем.
Осторожно глядя на нее, я встал и взял ее за руку. Клео была такой крошечной, такой нежной, такой хрупкой, но достаточно сильной, чтобы мириться со мной и моим беспорядком. А моя жизнь была охренительной неразберихой.
Ее зеленые глаза оставались блестящими, но жалость, которую я боялся, сменилась убежденностью и мужеством.
Мой член дернулся, воспламеняя каждый синяк и боль.
«Прекрати это».
Никакого секса. Никакого оргазма. Никакого удовольствия, пока я не возьму это под контроль.
Сокращая расстояние, ее руки обвились вокруг меня.
Мое сердце сжалось, а затем утонуло в любви к ней.
Я прижал ее к себе. Черт возьми, это были тяжелые несколько дней. Все, что я хотел сделать, это снова скользнуть внутрь нее, заставить ее разбиться вдребезги, а затем заснуть. Желательно в таком порядке.
Но Клео не было в меню.
Ее крошечные пальчики коснулись моей груди.
— Помнишь, когда я впервые приехала? Ты пытался подняться по этой лестнице с той ножевой раной, истекая кровью, и чуть не
