этом болоте, я никогда не доберусь до Лизы. Не отомщу выродкам из «Эскапизма» за свою смерть. Не узнаю, кто именно в «Ростехно» подставил мой отряд под удар. Не вытащу дочь с обречённой планеты.
В два пополудни Венедикт Евграфович поднялся со своего места и неспешно направился в гостиную. Этот жест послужил сигналом для остальных. Один за одним участники банкета начали вставать со стульев и разбредаться по зонам отдыха. Сейчас начнётся самое интересное. Обмен впечатлениями, деловые переговоры, сплетни и новости светской жизни…
Многие направились в малый зал, чтобы попить в кофе или попробовать десерт.
Часть мужчин переместилась в бильярдную.
Со мной поравнялась Аврора.
Хочу пожелать тебе удачи, малыш. Ты очень достойно держался, но вряд ли такие вольности сойдут с рук.
Ты о чём?
Не важно. Скоро узнаешь. Я буду ждать тебя у озера в парке.
Обдумать предостережение менталистки я не успел. Передо мной вырос Клавдий.
— Ваше сиятельство.
— Чего тебе? — я ответил резче, чем хотелось бы.
— Андрей Илларионыч желают видеть вас в своём кабинете. Разговор неотложный, просят не мешкать.
Кивнув, я двинулся к лестнице на второй этаж.
Граф Корсаков не стал собирать консилиум. Дед общался с гостями внизу, Серебров выполнял свою работу по охране усадьбы.
Мы остались один на один.
Едва дверь захлопнулась за моей спиной, я понял, что батя на взводе. Таким мне его видеть ещё не приходилось. Даже в тот раз, когда совсем маленький Витя отказался от спарринга с Ромой…
— Ты что творишь? — Корсаков-старший надвинулся на меня, играя желваками.
Наши взгляды скрестились.
Я не отвернулся.
— Я дал тебе задание, — процедил отец. — Усадил напротив Иру. Всё, что тебе нужно было сделать, так это флиртовать с ней, набивать себе цену и выйти на первое свидание. Делинги покинули имение!
Последнюю фразу отец буквально выкрикнул мне в лицо.
— Они ростовщики, — уже спокойнее продолжил батя. — У них куча возможностей, чтобы задвинуть Ярославцевых и помочь тебе возвыситься. А ты…
Граф прошелся из угла в угол.
Сейчас он напоминал загнанного зверя.
— Я уж молчу про эту… Аврору, да? Из Лагранжей. Ты с ней встречаешься, но это полбеды. Менталистка и маг света. Тупиковая ветвь. Надеюсь, хватит ума не сделать ей предложение через пару лет. Она из Искателей. Нам нельзя родниться с клановцами, ты это понимаешь? Окно возможностей закроется. Окончательно и бесповоротно.
Присев на корточки, батя достал из письменного стола фигуристую бутыль, наполненную на две трети светло-каштановой жидкостью. По надписи «Арарат», я догадался, что глава рода переключился с вискарика на армянский коньячок. Плеснув себе на два пальца в пузатый бокал-снифтер, граф убрал бутылку на место.
Маленький глоток.
Пауза.
— Ты порвёшь с Авророй сию же секунду, — деловым тоном произнёс отец, сверля меня колючим взглядом. — Если она в твоём отряде — найди замену. Я-то, дурак, всё гадал, зачем они напрашиваются сегодня на обед… Ты бы видел со стороны, как она обошлась с Дашей. Омерзительно… Через неделю Делинги нанесут визит вежливости. Так положено, это традиции званых обедов. Я попробую сгладить неловкость…
— Нет, — сказал я.
— Что? — глава рода непонимающе уставился на меня.
— Я сказал — нет. Если я расстанусь с Авророй, это решение будет моим. Не твоим. Сейчас у меня в планах ничего такого не предусмотрено. Ира мне не понравилась. Я могу рассмотреть ее кандидатуру в будущем, но сейчас мне это не интересно.
По лицу графа пронеслась буря эмоций. Смесь негодования, недоумения, злости и холодной решимости. Я вдруг осознал, что Корсаков-старший — на грани нервного срыва. Всё, что происходило с нами во второй половине августа и происходит теперь… подточило некогда железного мужика. Пошатнуло его веру в незыблемость привилегированного положения семьи.
— Ты кто такой? — глаза Корсакова-старшего сузились.
— Твой сын. И человек.
— Ничтожество, — выплюнул батя. — Всегда был и останешься ничтожеством. Позор нашего рода. С самого детства мне приходилось краснеть за тебя перед друзьями и коллегами. Без жёсткого ритуала даже родовые способности не открывались… И сейчас ты что-то вякаешь? Завтра же я велю перекрыть твою кредитную линию. Узнаешь, что такое хлеб и вода.
Внутри меня что-то поднялось.
Нечто тёмное и нехорошее.
— Видишь ли, отец… Мне насрать.
Глава рода шагнул ко мне, сжав кулаки. На секунду мне показалось, что он готов применить свой Дар. Костяшки пальцев графа засветились, а зрачки так и вовсе стали похожи на две ярких звезды.
Адреналин привёл к выбросу энергии.
Я приготовился к остановке времени.
Воздух, казалось, вибрировал от сгустившегося напряжения. Не только эмоционального, но и магического. И всё же, отец сумел обуздать свой гнев.
Шли секунды, а бой так и не начался.
— Вон из моего кабинета, — граф внезапно сдулся, превратившись в усталого мужика. Загнанного в тупик мужика. — Не хочу тебя видеть.
Качаю головой.
— Это я не хочу тебя видеть, отец. Засунь свои деньги… сам знаешь, куда.
Из кабинета я вышел, не прощаясь.
Глава 21
Играла спокойная музыка.
Гости веселились.
Я незаметно покинул усадьбу и направился к озеру — туда, где мы условились о встрече с Авророй. Пахло дождём и осенней сыростью. Сосны угрюмо шумели на ветру.
Парк выглядел пустым и неуютным.
Тропа вывела меня к беговой дорожке, опоясывающей озеро. Ума не приложу, зачем Лагранж искала встречи именно здесь…
В одной из беседок я заметил человеческую фигурку.
Серебристо-белое платье.
Я незамедлительно поспешил в ту сторону. Девушка поднялась мне навстречу… но что-то было не так. Мне показалось, что по телу менталистки прошлась едва уловимая рябь.
Замираю на полушаге.
— Аврора?
Вместо ответа девушка протянула руку. Словно указывая на цель…
Нечто метнулось в мою сторону. Я уловил движение в последний момент. Прыгнул в сторону, перекатился по жухлой траве, развернулся на одном колене — и увидел размытое пятно.
Зверь, вобравший в себя окружающее пространство.
Зверь-дерево, зверь-беседка.
Мимикроид.
Страх порождает ярость. Мана струится по жилам. Я в очередной раз пожалел об отсутствии личного оружия. Мог ведь приобрести, оформить… Сразу после обряда. Точнее — перед возвращением в родовое поместье. Теперь уже поздно пить боржоми.
Замедляю время.
Притормаживаю реальность так, чтобы не истощить свои силы одним боем. Искусственно выведенный хищник замирает в броске. Ладно, не замирает, а ведёт себя так, словно угодил в густой кисель. Я вижу острые уши, вытянутую морду, мощные лапы, оснащённые втяжными когтями… Даже не знаю, с кем сравнить это чудовище. Безумная помесь Анубиса с пумой. Или с гепардом. Правда, нет у мима характерной окраски. Шкура впитывает в себя фон,
