Сказав это, она отвесила Шену звонкую оплеуху.
– Это за то, что ты со мной сделал. А это… за то, что мне придется с тобой возиться, ну и напоследок… за то, что не могу убить тебя прямо сейчас! Добро пожаловать в Бездну, Ходящий! Потому что Бездна – это я!
– Быстрее! – попросила Лаэн, как только мы миновали ворота Второго города. – Пожалуйста! Быстрее!
– Мы не можем так гнать! – возмутился Лук. – Первый же патруль стражи…
– Пусть отправляется к говам во тьму, вместе с тобой! – оборвал я его. – Если хочешь остаться на съедение тварям Сдиса – пожалуйста! Плетись!
Мы заставили лошадей перейти на рысь. Теперь я скакал первым, ведя их за собой и криками, вперемешку с богохульствами, предупреждал немногочисленных прохожих о том, что им следует проваливать с дороги. Несмотря на спешку, то и дело приходилось сдерживать коней, чтобы не налететь на какой-нибудь воз, тележку с крынками или зазевавшегося олуха.
Ливень был нашим спасением и в то же время главной помехой. С одной стороны, не будь его, на центральной городской улице было бы не протолкнуться. С другой – скользкая мостовая, грязь, навоз и расползшаяся солома – не самые удобные условия для бешеной скачки. Все время приходилось помнить, что любая ошибка может закончиться вылетом из седла. А в худшем случае – сломанной шеей.
Капли так и норовили попасть в глаза. Даже капюшон не спасал. Слава Мелоту, мы не угодили под тот ливень, что лупил по Альсгаре ночью.
Не было преодолено еще и половины намеченного пути, когда где-то у внешней стены раздалась тревожная песнь горна. Через несколько ун ему ответили с другого конца города.
– Началось! Началось, Нэсс! – крикнула Лаэн и побелевшими пальцами вцепилась в поводья.
Я не мешкал. Что есть сил стеганул нагайкой ее лошадь по крупу, а затем вбил каблуки в бока своему коню и на всю округу заорал:
– Давай! Выручай!
Мы сорвались с места и понеслись по мостовой, словно весенний ураган. Только через квартал, чудом никого не зашибив, мне удалось нагнать вырвавшуюся далеко вперед Лаэн и вновь возглавить гонку. Теперь ее лошадь отставала от моего жеребца на полкорпуса. Га-нор и Лук держались прямо за нами. И северянин, и солдат вполне могли позаботиться о себе без чьей либо помощи.
«Мы не успеваем!»
Я знал, что она права – слишком далеко до Альских врат, но все же стоит рискнуть.
«Успеем. Постарайся быть рядом. Может понадобиться твой Дар».
С городских окраин, а возможно, и с берега Орсы что-то взлетело в небо, со свистом пронеслось над улицей Наместника и ухнуло в Высоком городе. Краем глаза я успел заметить глыбу внушительного размера.
Лук пожелал лопнуть жабе.
«Катапульты!»
Это было что-то новенькое. Забросить такой вес на такое расстояние! Да еще и попасть в Скалу! Мощная катапульта – ничего не скажешь. Боюсь, Альсгару ожидают большие беды, и я не хочу, чтобы мы с Лаэн вкусили их в полной мере.
Шен сплюнул кровь, сочащуюся из разбитых губ, и с плохо скрываемой ненавистью посмотрел на девушку-некроманта:
– Мне дадут воды?
Та осталась безучастна к вопросу.
– Эй! Слышишь меня?! Я хочу пить!
– Дайте ему воды, – негромко приказала вошедшая в зал Проклятая.
Спустя минку, появился морт с большой кружкой, но Шену так и не суждено было напиться. Тиф вздрогнула, и вид у нее стал такой, словно она проглотила отравленный стилет. Затем выхватила из лап воина пустыни кружку и плеснула ее содержимое на стену. Вода застыла в воздухе и, засеребрившись, превратилась в зеркало.
Шен, затаив дыхание, смотрел на то, о чем только читал в древних трактатах. «Серебряное окно»! Давно утраченное плетение! Сколько Ходящие ни пытались, никто из них не смог воссоздать его в первозданном виде. Максимум, что получала Башня – темную поверхность и очень искаженный звук. Лишь приложив титанические усилия, можно было понять, что говорит собеседник. К тому же, за использование заклинания приходилось расплачиваться дикой головной болью, не утихавшей в течение нескольких недель и не дававшей возможности прикасаться к Дару.
В «окне» появилось изображение светловолосого молодого мужчины, облаченного в блестящие доспехи. Шлема на нем не было, и Шен узнал в этом человеке Чахотку. Он неоднократно видел его портрет в Башне.
– Я пришел, – коротко сказал Проклятый.
В следующую уну зеркало лопнуло и растеклось по полу небольшой лужей.
– Фарид, – негромко произнесла Тиф после кратковременного молчания.
– Я понял, госпожа, – ответил некромант, убирая книгу. – Уже приступаю.
– Оттащите тело в круг. Живо! – приказала Дочь Ночи мортам, указав на лежавшего у окна мертвого бандита. – Мне нужна твоя сила, чтобы создать «бабочку Бездны».
Брови некроманта поползли вверх. Он откашлялся и осторожно произнес:
– Боюсь, я не владею подобным плетением, госпожа. Это высочайшая магия, к тому же Башня…
– Ты плохо слушаешь, Фарид. Мне нужна только сила. Плетение я создам самостоятельно. Его я знаю. А о Ходящих не думай. Им скоро будет не до нас.
Череп на посохе Вышестоящего ожил, зло зашипел, узор на полу засиял голубым, а болтающийся под потолком мертвяк открыл зеленые глаза и хрипло зарычал. Он дернулся раз. Другой. Третий. А затем все утонуло в ярком сиянии, продолжавшемся уну за уной.
Шен зажмурился, но это не помогло. Казалось, ядовитый свет сдисской магии выжигает глаза даже сквозь сомкнутые веки. Он не знал, что происходит вокруг, лишь слышал голос некроманта, нараспев читающего заклинания. От витавшей в зале силы должны были плавиться камни.
Все закончилось внезапно. Начертанный на полу узор глубоким незаживающим ожогом вгрызся в старые доски. Хилсс колдуна источал бледное сияние. Вместо двух мертвецов в комнате появились два существа. От их присутствия в зале тут же стало тесно.
Первая тварь, скорчившись в три погибели, сидела у стены, подтянув длинные костлявые ноги к подбородку и едва не задевая головой потолок. Кожа у нее отсутствовала. А мощные руки, с торчащими из локтей ярдовыми шипами, царапали несчастные остатки пола огромными стальными когтями. Желтоватые ребра крепкой броней охватывали впалую грудь, надежно защищая мертвое сердце. Голова с черными пещерами глазниц и наполовину содранными щеками (из-за чего были видны оскаленные в сардонической улыбке острые зубы) оказалась увенчана шестью острыми рогами. Что это за тварь, и как она называется, Шен не знал. Ни в одном бестиарии Башни он не видел ничего подобного.
Второе существо больше всего походило на лошадь с человеческим черепом вместо головы. Костлявая широкая спина и шесть ног, каждая – точно лапа богомола.
«Вот ведь попал!» – с тоской обреченного подумал Шен, и в следующий момент ему показалось, что в дом врезалась луна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
