Иногда, ощущая «невольные» игнорирование или третирование, я воображал себе, что на подобные «заявы» ответили бы мои тамбовские дружки: «Да я таких пачками …!» – употребив сокращённую до двух букв форму того самого глагола, обозначающего «в данном контэксте» сексуально-гендерную, да и социальную тоже, доминацию. Невольно улыбаешься, и зла уже нет никакого. Но, к сожалению, ирония и словесная игра не всегда спасают: как писал Иоанн Кронштадский, «змея ты, моё сердце!». Вот и шуточки всплывают в духе моих тогдашних камрадов и произведений.
Или думаешь, вот оказался бы в таком малиннике кто-то из одногодок-писателей – вечносмурной Сенчин, толстяк-весельчак Быков, разъезжающий теперь на салатовом джипе с водилой, стройный, как сурикат, но не понимающий ничего, что ему говорят с нижнего яруса, Шаргунов – смешно!..
Недавно вышла книга Прилепина «Грех» по-английски, а на обложке – чёрный профиль Захара на фоне… силуэта Покровского собора!
Я тоже обводчик силуэтов и контуров, но моё писательство, опознаваемое большинством по побочным эффектам, подобно гриновскому с большой буквы Несбывшемуся. И слава Богу. Меня, как новорождённого наследника, уже все знают, и ещё никто не знает. И это моё преимущество и мой крест. Родившегося в чужой стране – и неизвестно ещё, доберусь ли я оттуда… Моя первая книжка лежала на тумбочке у странной, замкнувшейся в себе девахи, в комнатке в общаге, где кроме кровати и тумбочки с наркоманскими «приблудами» ничего не было вообще – все заходили и смеялись. Никогда у меня не было пачек – ни денег, ни шлюх… Хотя… пару раз всё же были… и всё же таких приходилось укрощать, что Анфисе-Биссектрисе до них далече – не только в плане твердолобости и стервозности, но и физической силы с интеллектом. Женой я, конечно, не горжусь так, как кофточкой, но её мне купила именно она… В первые недели я в спешке забывал надеть кольцо, а потом оно появилось – серебряное, скромное… скорее всего, подумали: купил по дешёвке и напялил хоть для какой-то солидности!..
«Идите» или «Можете идти» – бросают они при смене поста таким тоном, каким королева отпускает пажа. Ни разу никто не улыбнулся и не задержался поболтать с неофитом.
Впрочем, все эти инсинуации от лукавого, ну их! Просто везде, хоть и привык уже к иному, всё равно взыскуешь человеческого – пусть и на работе, пусть и в двадцатилетних женщинах, которые на работе, которые на работе за 10 тыс. р.
Как ни странно, кое-чего я всё же добился. Месяца через полтора Саша (впрочем, наверное, самая младшая по срокам работы кроме меня и Лены), очень похожая на одну нашу деревенскую девчинку, которую все дразнили недоростком и жердью, а она в пятнадцать лет внезапно стала матерью, пытающаяся изменить свою природную внешность с помощью бордовой помады, каштанового каре и леопардовых лосин, иногда всё же отрывавшаяся от букридера и посматривавшая на меня, как-то посреди довольно привычного молчания в гримёрке неожиданно спросила: «Ну как вам вообще?..» От неожиданности я даже не нашёлся что ответить, лишь переспросил. «Ну, работается тут вообще?» Мне вдруг показалось, что она знает, кто я такой, может, даже не сразу решилась завести разговор, и мне стало неловко. Хотя чаще всего они секретничают с Анфисой, стреляя глазками и секретно улыбаясь. И им ловко. Но повторюсь: мнительным истолкованиям и тщеславию, хоть какому, бой. В этих промёрзших стенах, рядом с мощами блаженных юродивых – самое место и время! Я поспешил улыбнуться и ответил: «Вообще-то не очень». А сам подумал, что всё же своя личность прёт отовсюду через верх, как тесто на дрожжах!.. И что святые Иоанн и Василий сумели избавиться от самолюбия, от любой одёжки (физической и метафорической) и не искали уже «человеческого, слишком человеческого».
Глава 6. Гяур Кяфиров – хам грядущий обыкновенный
«Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. А. Невский» – уж в историческом музее я такого не ожидал!..
Я всё же вынужден был потратить четыре перерыва (!) на скачки по площадным булыжникам и гонки по гимовским – как звучит! – лабиринтам.
Обегая развёрнутый на пути хоккейный плацдарм (звёзды спорта, начальство и шоумены – прямая трансляция!..), я спешил доставить присланный диплом, но усатая бабка и её подручные не обратили на него никакого внимания, встретив меня так, будто видят впервые. (В мае, когда я, неплохо изучив лабиринт, заявился получать вместо временного пропуска красную корочку с шикарным золотым тиснением «Государственный Исторический Музей», мне не помянули и регистрацию, а в корочку наклеили скользкую фотку (я так и не переснялся), на коей печать вскоре от дождя смазалась, и меня ещё неохотней стали пускать через площадь. Но до мая ещё было далеко…) А вот встреча в отделе-военкомате порадовала.
Заседали какие-то дедки, одни мужики – маясь от безделья, они расспросили меня до нитки, посочувствовали, привели примеры своих сыновей-оболтусов, впоследствии всё же пристроившихся и выспрашивали у меня название и телефон нашего райвоенкомата, чтоб туда зачем-то позвонить.
Тогда я ненавязчиво напомнил им, что Невский – это не фамилия и что фраза эта, взятая из картины Эзейнштейна 1938 года «Александр Невский», на самом деле есть искажённые слова Спасителя «ибо все взявшие меч от меча и погибнут», что это любимый фильм моего детства, но по советскому ТВ его показывали не чаще чем раз в два года, что я охотился за портретом закованного в броню сурового князя-победителя работы П. Д. Корина, назначая даже некоторое денежное вознаграждение тем, кто вырежет его из учебника – из своего, в библиотеке или в макулатурной будочке… Что в школе вот всё так: изучаем падежи с племянницей Александрой: «Из церкви» – читает она, мама ей подсказывает и задаёт вопрос: «Из чего?» (вместо откуда?), а она всё твердит: «Нет чего? Церкви…», а я: «Почему ж нет?». Короче, побил их, можно сказать, их же оружием, а сам, высунув язык, понёсся в Собор.
«Да, – думал я, наяривая по той самой брусчатке, где проходят парады, – в военном билете, только недавно заметил, как щедро отмерено мне здоровье: рост – 180, размер обуви – 43, вес – 80! – на вырост, что ли? Богатырь такой, сельский Селянинович, шо ж таким не служить!.. Родина лучше знает…»
Интересно, был ли там Стас. Вряд ли (они б рассказали). Видимо, «не годен к строевой», мимо.
Как вы поняли, фамилия у него Кротенко. Думал, что вот, если сойтись коротенько, он расскажет, хоть кратенько, как ведёт кротовенькую, невидимую простым смертным работу… Намёк на некую общую подслеповатость в его внешности присутствует, но вообще он чуть ли не блондин, черты лица довольно крупные, тем самым удаляющие впечатление от женственности, разве что верхняя губа, стремящаяся, то ли вольно, то ли невольно к носу…
Настоящий богатырь, вернее, богатырша – Биссектриса. В прозвище её запечатлено лишь свойство рассекать всё как лазером, разделывать торт на хорошие куски с розочками и всё остальное, а по виду это кувшин какой-то, с ручками подбоченясь и с крышечкой с пимпочкой. Весьма похожа она на Депардьё (пардон…) в роли Обеликса. Лицо и руки пока что вполне дамские (годков-то ей всего, наверно, двадцать), икры, переоблачаемые из отвратных чёрных сапог на каблуке в войлочные соборовские (с какой-то вышивкой, напоминающей нечто среднее между хохломой и гжелью – благо мне размера не нашлось), большущие, толстенные, с чёрными волосками под телесного цвета колготами. «Сидит, как на стуле, трёхлетний ребёнок у ней на груди…» – писал про таких поэт. Ну, может, пока двухлетний… Какая-то водолазочка, с выпущенной на неё золотой цепочкой с кулоном-Скорпионом – не забалуешь. Кто такую на скаку остановит, трудно даже представить. И наконец, самое главное – волосы…
Тут мне, наверное, недостаёт художественного мастерства… Разве что веник в терраске стоит – новый, хороший, пушистый веник, но всё же веник, хоть и стянут верёвками, и былки из него так и лезут. Так и на ней и на её этой водолазке и на всём вокруг пачки этих волосьев, длинных, изогнутых и непонятно-рыжеватых, неоднократно испорченных радикальной покраской, и она их постоянно чешет (напоминает вычёсывание собаки), обирает с расчёски (но не с всего остального!), а главное – залакированная под форму какого-то набалдашника с завитушками чёлка, делающая её обладательницу похожей на лупоглазую бурёнушку из мультфильма… На сей кокошник ежеутренне публично выливается по полфлакона дихлофоса… то есть, простите… как его?.. Да какого-то сортирного освежителя, а мы все должны это вдыхать и делать вид, что нам это нравится – вот как человек может себя поставить!
На самом деле типаж типичный, не считающийся зазорным, как вы видите, даже в Москве, поэтому и останавливаюсь на нём столь подробно.
