Но Кейд не был уверен, на кого поставить. Пока Н’Томо готовила отчет для встречи, он сравнивал вирус Черепа с первоначальным сканом Роджерса. Их герой, их великолепный Капитан Америка все это время был носителем обоих штаммов. Они были так похожи, что трудно было обнаружить разницу, не имея нового образца. Экземпляров активного вируса было немного, вероятно, он только недавно мутировал в эту форму, но у Кейда не было сомнений, что он воспроизводится.
Теперь это был только вопрос времени, когда у капитана Роджерса появятся симптомы, и он станет так же заразен, как Череп. Если не заморозить его прямо сейчас, через неделю он будет мертв. Имея прогнозы на основании нового варианта вируса, Кейд больше не верил, что можно создать лекарство.
Стальные щелчки из динамиков стали более настойчивы. Если щит отклонится на долю дюйма и стержень пройдет насквозь, смерть капитана Роджерса будет быстрой и милосердной.
Насколько было бы лучше для человечества, если бы Капитан Америка хоть разок промахнулся!
В таких обстоятельствах, Кейд полагал, что никто не будет возражать против кремации тела.
24
Что останется, чтобы мучиться вопросами, судить, добр я или зол?
Пока Фьюри бежал к изолятору, из воротника его костюма возникла гибкая маска, закрывшая нос и рот полковника. Предназначенная для защиты от газовых атак, она являлась стандартной частью формы Щ.И.Т. уже многие годы. Не такая сложная или безопасная, как мембраны Кэпа и докторов, она требовала автономной подачи воздуха. И его хватало на пятнадцать минут, если Фьюри правильно помнил. У него не было времени объяснять все это Кейду, да и скорее всего, тот все равно стал бы спорить. В конце концов, маска не защищала от того, что может попасть на кожу.
Дюжина агентов в полных защитных костюмах уже окружала камеру Роджерса. Совершенную белизну стен портили крохотные темные дырочки. После очередного громового удара стержень снова вылетел наружу, оставив еще одну дырочку. Он пронесся над модульными сооружениями и почти исчез в сумраке. Определив линию огня, девять агентов разрядили свое оружие. И все девять промахнулись. Пули бессильно щелкнули по базальтовым стенам. Когда стержень замедлился, чтобы повернуть обратно, некоторые попали, без видимого эффекта высекая искры из тончайшей линии.
Как можно бороться с линией?
Может, и есть способ. Из предосторожности Фьюри велел доставить с Геликарриера их самое мощное переносное оружие – протонный дезинтегратор. Агенты, которые не стреляли по стержню, как раз устанавливали его. Полковник побежал, чтобы помочь смонтировать его на треножнике. Вместе, они подсоединили длинные кабели питания и опустили небольшое сиденье для оператора. За это время стержень еще дважды влетел и вылетел из камеры Роджерса, и каждый раз раздавался этот ужасный грохот, когда Стив блокировал его щитом.
Фьюри взобрался на сиденье.
– Этот выстрел я сделаю сам.
Он взялся за рукоятки, приник глазом к прицелу и стал ждать. Когда стержень появился, Фьюри отслеживал его, пока тот не отлетел от модулей, и выстрелил. Попав в стержень, дезинтегратор создал свою собственную линию – синюю, окруженную в центре черным. Фьюри вывел мощность на максимум, но стержень продолжал лететь. Перед тем, как он опять исчез внутри камеры, полковник прекратил огонь, чтобы не задеть модуль.
И ничего.
Он почувствовал беспомощность, когда понял, что Старк, как обычно, был прав. Если эта штука похожа на Камни духов, остановить ее совершенно вне пределов его компетенции. Он хотел сражаться на стороне Стива, но в этой каморке даже одному человеку было трудно уклоняться и парировать. Если у Ника не появится определенной стратегии, он будет только путаться под ногами.
Он мог сделать что-то еще – немного поболтать с единственным человеком, у кого могла быть инструкция к этой штуке.
Полковник побежал, направляясь к другой половине осажденного карантинного модуля. Когда он оказался у толстой двери, стержень опять ударил, да так громко, что Фьюри показалось, что в левом ухе лопнула перепонка – но, когда он посмотрел, новая дырка оказалась по меньшей мере в пяти футах.
Ник вошел в раздевалку, проигнорировав защитную экипировку, и пошел дальше. Когда он вошел в стерильный коридор, замигали красные огни. В динамиках повторялось предупреждение: «Внимание, может присутствовать патоген четвертого уровня. Защитный костюм не регистрируется. Внимание…»
Проигнорировав и это, он вошел в тамбур и оказался перед камерой, где содержали Красного Черепа.
Они таращились друг на друга сквозь стекло. Это был первый раз, когда Ник видел Черепа после его поимки. Цветные поражения на красной коже напомнили Фьюри гниющий мусор, который он как-то увидел на задах своего любимого итальянского ресторана.
С тех пор он больше не мог там есть.
Затолкав поглубже желание сбежать, полковник прорычал:
– Останови его!
От широкой самодовольной улыбки лицо Черепа стало еще отвратительнее.
– Не верите больше в старого друга? Ведь других же он остановил. Почему бы не посмотреть, как он преуспеет на этот раз?
– То были механизмы. А это…
Рефлексы разведчика не позволили ему продолжить. Возможно ли, чтобы Череп не знал, какую силу он высвободил?
Шмидт посмотрел с любопытством.
– Не механизм? Ах. А что же тогда?
Фьюри прищурился. Этот человек – большой мастер врать, но сейчас он выглядел искренне неосведомленным.
Подчеркивая свою невиновность, Шмидт приложил руку к груди.
– Честное слово, я думал, их только три. Этот был таким же сюрпризом для меня, как и для вас, хотя и более приятным. Мне приходится судить о происходящем только по тому, что слышно сквозь эти стены. Если вы знаете, из чего он сделан, у вас передо мной преимущество. Скажите, на что он похож?
Фьюри поднял оружие.
– Я здесь не для того, чтобы играть в вопросы и ответы. Останови его, или отказ будет последним, что ты сделаешь в жизни.
Череп закатил глаза.
– Ах, нет. Вы не выстрелите в меня сквозь изоляционный барьер. Даже если вас не волнует собственная безопасность, вы же никогда не подвергнете опасности кого-то другого.
Ник спрятал оружие в кобуру.
– Ты прав. Но мне необязательно стрелять. Я могу просто перекрыть кислород.
Череп презрительно усмехнулся.
– И лишить исполнителя приговора возможности прикончить меня законно? Да здравствует лицемерие демократической системы!
Фьюри нашел нужную кнопку и ткнул ее. Глаза Шмидта следили за ним с любопытством.
– У тебя три минуты, чтобы сообщить мне, как остановить эту штуку.
Целых шестьдесят секунд они смотрели друг на друга. Тишина нарушалась только отдаленными звуками, с которыми стержень атаковал стены, и следующим за ними металлическим звоном, когда Роджерс опять и опять отражал его атаки.
