– Доктор Н’Томо. Наверное, идете в ангар? Они меняют воздушный фильтр, так что у вас есть еще пять минут.
Вспомнив имя, так пылко упоминавшееся Фьюри на совещаниях, Ниа просветлела.
– Агент Велез, я вас не отвлекаю?
– Прямо сейчас, нет. В следующую секунду – кто знает? – Она пожала плечами и возвела глаза к потолку. – Я наконец настроила систему, чтобы она оповещала меня обо всех аномалиях, так что моя работа теперь или очень скучна, или вдруг это вопрос жизни и смерти. Кто же не любит американские горки? Что-нибудь заморгает, и мне придется прервать вас. А пока, что я могу для вас сделать?
Ниа понизила голос:
– Есть один деликатный вопрос, который я хотела бы прояснить, ээ… неофициально.
Велез разочарованно подняла бровь.
– Я ничего не делаю неофициально.
– Это важно.
– Если это важно, то почему неофициально?
– Это связано с доктором Кейдом. С тем, что он сказал. Если все это пустое, то я не хочу смущать ни его, ни себя. У нас и так трудные взаимоотношения. И в то же время, я хочу быть уверена, что тут действительно нет ничего особенного. Я бы хотела, чтобы вы… заглянули в его биографию.
– Пошпионила?
– Да.
– Не могли бы вы высказаться более определенно? Я не слишком люблю совать нос в чужую частную жизнь. Хотя и не похоже, что она у него есть.
– Это относится к его профессии. В две тысячи четвертом доктор Кейд работал в Сьерра-Леоне, около Марапа, на территориях племен. Он обнаружил новый штамм Эбола, охвативший население маленькой деревушки под названием Манфи. Благодаря ему этот штамм был изолирован, и спасено множество жизней.
– Похоже, он принял трудное решение, которое оказалось к лучшему.
– Так и есть. Это было поворотное событие в карьере Кейда, и поэтому странно, что я не могу найти о нем никаких подробностей. Он так странно упоминал о нем, что я задумалась, не было ли в официальных отчетах пропущено что-то критически важное. Я не агент Щ.И.Т., так что даже не прошу, чтобы вы поделились со мной деталями, но есть ли способ узнать что-то?
Велез усмехнулась, показав идеальные жемчужные зубы.
– Ну, тут у нас внизу все еще двадцать первый век, а там, наверху, больше похоже на двадцать третий. Способ узнать есть всегда. У нас на серверах хранятся спутниковые данные за два года. Вероятно, я смогу определить точное место по официальным отчетам и посмотреть спутниковую картинку за то время.
– Это было бы… замечательно. И у вас нет проблем с этим?
– Проверить реакцию международной организации на вспышку Эбола – это не то же самое, что читать его личную почту. Все, что не отразилось в официальных отчетах, должно было там быть, так что этически все нормально. Я дам вам знать, если что-нибудь найду. – Она наклонила голову, к чему-то прислушиваясь. – Они почти поставили этот фильтр. Доктор Кейд уже пристегнут и ждет. Вам пора идти.
– Благодарю вас!
– Рада помочь.
Ее озорное подмигивание застало Ниа немного врасплох. Она вышла с чувством, что нанесла визит фее, колдовством исполняющей желания.
Меньше чем через минуту она была в ангаре. Команда все еще грузилась, но Кейд, сидевший, сложив руки на коленях, подарил Н’Томо такой взгляд, будто это она всех задерживала. Чувствуя себя виноватой, Ниа пристегнулась рядом с ним. Эпидемиолог ничего не сказал и отвернулся.
Когда кусок пустыни отъехал, открывая пещеру, Ниа снова почувствовала трепет. Что-то в том, как вид входа нарушал естественную плавность ландшафта, поразило ее.
Она не была уверена, где хранится стержень, пока не увидела внизу группу людей в лабораторных халатах, окружающих какой-то сложный аппарат. Из множества устройств выдавался стержень, как что-то, нарисованное в измененной перспективе, а не объект, занимающий реальное трехмерное пространство.
Пол пещеры приблизился, и флаер пронесся мимо запечатанных контейнеров с останками Спящих. Бывшие некогда центром внимания, сейчас они оказались почти забыты перед лицом более непосредственных угроз, создаваемых вирусами и божественными орудиями.
По дороге к месту приземления они миновали беспилотный флаер, где в одиночестве ждал Стив. Похожий на палатку пластиковый коридор, который назывался переходным изолятором, соединял флаер со входом в восстановленную камеру Стива. Когда она и Кейд обеспечат его возвращение, можно будет использовать коридор, чтобы вывести наружу Черепа.
Вместо приземления флаер – обычно надежно и плавно двигавшийся – задрожал, как будто попав в турбулентность. Пассажиры и команда напряглись. Взгляд Ниа скользнул к окну. Снизу поднималось неяркое пурпурное свечение. Н’Томо вытянула шею, чтобы лучше видеть, но ее удерживали на месте пристяжные ремни. Она боролась с желанием отстегнуть их, когда флаер завалился набок.
Это было похоже на плавный крен на аттракционах, пока они с треском не врезались в базальтовую стену. Коптер все еще кренился набок после удара, и ошеломленная Ниа смогла разглядеть то, что хотела.
Внизу она увидела источник свечения: стержень одиноко стоял в центре очистившегося круга, его мерцающее сияние освещало разрушения, которые он только что произвел. Все, что его окружало – оборудование, ученые, полусобранные стены, – было сметено. Коптер тоже отбросило вбок.
Все это Ниа уловила за ту секунду, пока флаер оставался прижат к стене пещеры. Когда он начал падать, она увидела и контейнеры. Аметистовые лучи, исходящие из стержня, вспучили контейнеры, освобождая трех покалеченных Спящих.
В момент, когда тяготение ударило флаер о землю, странная мысль поразила ее: «Вирусы и божественные инструменты. Миллионы смертей над нами, и миллионы под нами…»
26
Но я все равно их запомню
Незадолго до крушения флаера Стив Роджерс был в беспилотном судне и позволял себе роскошь заняться физкультурой. Считая, что скоро прибудут Ниа и Кейд, чтобы руководить его переходом в отремонтированный изолятор, он хотел использовать имеющееся пространство, чтобы потратить лишнюю энергию. Хорошо было чувствовать на себе униформу, даже сквозь мембрану. Она была такой же его частью, как кожа, и Кэп потребовал, чтобы его заморозили в ней.
Возражать никому и в голову не пришло. Все на базе старались, как могли, успокоить его, отчего он только еще больше дергался.
В то же время, всех из остального мира, даже самых близких ему людей, попросили не общаться с Роджерсом, чтобы избежать риска распространения вируса. В первый раз, когда Стив оказался заморожен, у него не было никаких шансов сказать «до свидания». Теперь он высоко ценил время, проведенное в общении по видеосвязи с друзьями и знакомыми, начиная с товарищей Мстителей и заканчивая Сэмом Уилсоном. Конечно, это было трудно, особенно с его первой любовью, Пегги Картер. Теперь ей шел уже девятый десяток, и она сквозь слезы сказала: «На этот раз я хотя бы знаю, где ты, что ты жив».
