Пламя на крыле уже погасили пеной из огнетушителей. Когда Стив с Кейдом вылез из люка, пожарные направили свои шланги на кабину.
Положив Кейда подальше от огня, Стив поглядел на медика, работающего с Ниа.
– С ней все в порядке, – сказал тот. – Просто в обмороке.
Кэп успел только кивнуть, когда раздался голос Фьюри:
– Старк подтвердил: эта штука – часть Камня. Нужна идея, как остановить ее, или все тут взорвать.
– Это только осколок, – вставил Тони. – Я надеюсь, если настроить дезинтегратор на нужную частоту, то получится то, что не удалось нам в нашем теннисном матче – ну знаете, нарушить структуру, вернуть его в первоначальное состояние и, может даже, не давать Спящим питаться его энергией.
– Попробуем.
Когда Роджерс повернулся, чтобы идти, Кейд неожиданно сильно схватил его. В глазах доктора было отчаяние.
– Вы не можете быть здесь!
В других обстоятельствах Стив остановился бы послушать, но шар уже укрепился в полости в центре куба. Под управлением пурпурных лучей треугольный Спящий складывался и раскладывался, как будто опытный ремонтник проверял его на наличие дефектов.
Когда они соберутся, то нападут на него.
– Простите, доктор, я должен идти.
Он высвободился и пошел прочь, слыша сзади, как Кейд ругался с парамедиками:
– Шмидт! Я должен проверить Шмидта. Позвольте мне идти!
Неплохая идея. Стив надеялся, что доктора при этом не убьют.
– Доктор Н’томо?
Темнота была такой полной, что не осталось никакого ощущения времени, прошедшего с момента аварии до того, как она пришла в сознание. В какой-то момент ее толкало вперед, и ремни безопасности больно врезались в грудь и плечи. В следующий момент она лежала спиной на базальтовом полу пещеры, пытаясь понять, кто зовет ее по имени.
– Доктор Н’Томо.
Голос смешивался с шипением пены, которой тушили обломки, и странным раздражающим гудением, отдающимся эхом от стен вулканической пещеры. Если она не стала телепатом, это говорила не медик, склонившаяся над ней, ведь ее губы не шевелились.
– Доктор Н’Томо? Это агент Велез, вы слышите меня?
Она говорила через комм. Ниа попыталась ответить, но голос был приглушен. Осознав, что на ней кислородная маска, она села и сняла ее. Медик попыталась надеть ее обратно, но Ниа отмахнулась.
– Да, я слушаю.
– Рада, что вы с нами. Я пыталась связаться с директором, но он только в экстренном доступе, а вопрос не имеет отношения к его непосредственным проблемам.
– А в чем дело?
– Я проверила то, что вы просили.
Ниа отвернулась от спасателей и прижала руку к уху.
– И?
– Я послала видео на ваш КПК. Вы уже должны были получить его.
Ниа вытащила устройство. Экран треснул, но еще работал, и показывал вид на маленькую африканскую деревню с высоты. Для изображения, полученного со спутника, четкость была поразительной. Она могла различить соломенные крыши и фигуры людей, лежащих в грязи, многие накрытые простынями.
Велез объясняла:
– Сьерра-Леоне, две тысячи четвертый год. Справа движется фигура в защитном костюме с огнеметом в руках. Это доктор Кейд. Я проследила его от базового лагеря Центра по контролю заболеваемости.
Он медленно двигался по деревне, а впереди него металась длинная струя красного и желтого. Жидкий огонь. Солома на крышах посветлела, свернулась и почернела.
Мозг Ниа нашел самое правдоподобное объяснение:
– В труднодоступных местах сжигание зараженных трупов вовсе не является необычным. Это контролирует распространение болезни. Около половины матерей в одной либерийской деревне умерло, потому что их обязанностью было хоронить мертвых.
Торопясь приступить к главному, Велез перебила ее:
– Я знаю. Сейчас я увеличу картинку. Дальше будет сложнее понять, но я пометила область, где вам нужно смотреть внимательно. Скажите мне, что вы видите.
Когда экран показал фигуры, картинка стала мозаичной, границы между пламенем, дымом и телами размылись. Яркий прямоугольник помогал ей определять формы. Кроме Кейда, все тела горели – но одни были неподвижны, а другие извивались в пламени. Сперва она подумала, что это от жара – так же, как мнется и корчится горящая бумага.
Но потом она поняла, что это не так.
– Он сжег не только мертвых. Живых тоже.
27
Если я выживу, то когда-нибудь могу встретить похожих на них
В синяках после аварии, с ребром, все еще болевшим после стычки с Фьюри, доктору Кейду было трудно стоять. По крайней мере, у него не было открытых ран. Игнорируя медиков, он побрел к изоляторам. С тех пор, как обнаружили вирус, все происходящее только подтверждало его самые глубокие страхи. А теперь, уже второй раз, на их «изолированную базу» нападали. Доктор уже потерял зря достаточно времени, делая вид, что мнения других имеют какую-то ценность, что в их необоснованных претензиях есть какой-то смысл.
Имелось только одно несомненное решение: Череп и Капитан Америка должны быть мертвы, а их тела – сожжены. Он молился о том, чтобы Спящие позаботились о Роджерсе, но с Черепом придется разбираться самому.
Следуя процедурам, наспех составленным доктором Н’Томо и им самим на случай вторжения, весь вспомогательный персонал был эвакуирован в новые бункеры. Остался только один охранник на входе в раздевалку – светловолосый мужчина в защитном костюме, с квадратной челюстью, чье имя Кейд не имел желания запоминать.
Жужжание стержня заставляло кричать, голос был тонким:
– Позвольте мне пройти!
В ответ охранник коротко мотнул головой:
– Слишком опасно. Герметичность не гарантирована. Вы должны быть в бункерах вместе с остальными, пока тут не станет чисто. Хотел бы я сам там быть.
Кейд потряс кулаками.
– Я должен позаботиться о пациенте именно потому, что герметичность может быть нарушена!
– Ничего не могу сделать.
Этот последний дурак был не более чем мальчишка, ребенок, которому в руки попало автоматическое оружие, и он загораживает ему путь.
– Я представляю здесь всю полноту власти Центра по контролю заболеваемости! Впустите меня, пока еще не слишком поздно.
– Насколько я понимаю, приказы, которым я следую, основываются на ваших протоколах, сэр.
Кто-нибудь другой мог бы сыграть на неуверенности агента и проложить себе путь внутрь, но Кейд знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что у него не хватит терпения. У него остался в запасе только один трюк. Он упал на колени, умоляя:
– Вы должны! Должны!
Лицо агента дернулось, выражая смесь смущения, раздражения и симпатии. Сдвинув оружие так, что оно свисало сбоку, он положил руку в перчатке на плечо Кейда.
