Она спустилась пониже и уже сложила пальцы в мистическом жесте, предшествующем проклятию, но тут под помелом мелькнуло что-то чрезвычайно знакомое. Ведьма перевесилась вниз, вглядываясь в долговязую фигуру, о чём-то неспешно беседующую с одним из смоукеров.
– Ага! – проскрипела она спустя пару минут. – Старый знакомый! Какая приметная шляпа, мой друг!
Да, бабушку Перегниду не обманешь… Ладно, синенькие, поживите пока… Очень уж мне охота узнать, где твоё логово, приятель!
* * *
Изенгрима Фракомбрасса, экс-главаря самой страшной пиратской шайки к югу от Туманного хребта, посетило вдохновение. Даже Громила удивлённо выпятил губы, услыхав сказанное.
– Побери меня предки! Об этом я и не подумал!
– Да, секретарша, – с довольным видом повторил Фракомбрасс. – Хорошенькая молоденькая манки, владеющая скорописью и умеющая печатать на машинке. В конце концов, не буду же я сам вырисовывать все эти буквицы; верно? Вот рассказывать – другое дело; а красотка пусть себе барабашит по клавишам.
– Охо-хо… Нам придётся найти девицу с крепкими нервами… А вообще – ты просто молодец, Изенгрим! Пожалуй, нам стоит нанять сразу двух, чтобы работали в две смены…
Ёкарный Глаз довольно ощерил жёлтые клыки.
– Но именно для работы! – строго предупредил Громила. – Развлекаться будешь потом. Разумеется, все расходы я пока возьму на себя; отдашь потом с гонорара. Ещё, вероятно, потребуется помощь литератора – привести в порядок надиктованное тобой.
– Э! Э! Я никому не позволю причёсывать мои мемуары! – грозно нахмурился экс-пират. – Если я сказал «жопа», значит, и на бумаге должно быть «жопа», а не «мягкое место» или там «пятая точка», понятно?!
– Я же не спорю, – примирительно сказал гориллоид. – Не хочешь правки – не надо, предки с ней. Главное – чтобы книга была написана как можно быстрей.
– Я тут прикинул, – проворчал Фракомбрасс. – Первую часть можно будет закончить недельки черездве-три. Там я расскажу о своей молодости, о первой ходке за решётку, ну и про рудники…
– Ещё неплохо бы разбавить сюжет воспоминаниями детства, – кивнул Громила. – Это хорошо идёт…
– Гм… Да я детства-то почти и не помню, – смущённо признался пират. – Всё больше пьянки, грабёж и мордобой…
– Ну, ну, старина! Неужели у тебя не сохранилось хоть каких-нибудь светлых воспоминаний?
– Светлых? Не… А хотя, постой! Да, верно! И впрямь, забыл… Надо же… – Физиономия Ёкарного Глаза расползлась в мечтательной улыбке; гориллоид мог бы поклясться, что в уголке Фракомбрассова глаза блеснула слеза. – Мне ж тогда лет семь было, не больше…
– Дом, мама… – тихонько подсказал Громила.
– Не! Я вспомнил, как исполосовал бритвой своего второго отчима, когда тот начал лапать меня за задницу! Он мог задавить меня, как кутёнка; он подковы руками гнул! И всё же я едва не распустил его на ремни, прикинь! Он месяца два потом по больничкам отлёживался. Ну и кровищи тогда было… – Пират восхищённо покрутил головой. – А как шикарно это всё можно снять в кино, ты представляешь…
– Нет, – честно ответил Громила. – Не представляю.
– Я специально буду всё описывать так, чтобы по книге легко было сделать фильм, – поделился Фракомбрасс. – Кино – это же такая силища! Я тут ходил с парнями на боевичок…
– С какими парнями? – словно бы невзначай поинтересовался гориллоид.
– Ну, с этими, как их… Из «Мохнатого фронта». Слушай, почему здесь такое снимают! Сплошные прыжки, вопли «кия» и махание палками. Скукота, да и только! Я не говорю про сюжет. Рутина… А ведь какие кадры можно сделать: панораму воздушных боёв, съёмки с дирижабля и всё такое прочее… Постельные сцены…
Да будь я проклят! Я всю ночь не спал, вспоминал свою жизнь и придумывал, какой фильм получился бы. Там такое было, такое!..
– Да, делать кино – весьма интересное занятие. Хотя и непростое, конечно…
– Ну! Знаешь, что я думаю, Гро? Это почти так же здорово, как быть пиратом.
* * *
Клубы горячего пара, настолько густые, что не видно было даже вытянутой руки, лениво ползли над палубой. Пахло йодом и сероводородом. Дышать было нечем. Жара подавляла. Казалось, дирижабль завис без движения над неким исполинским чаном, в котором великанши кипитят своё грязное бельё. Даже неутомимый каюкер чувствовал себя на пределе; у остальных и вовсе не осталось никаких сил. Люди лежали на палубе, тяжело дыша. Из полураскрытых дверей кубрика то и дело доносились взрывы кашля и протяжные стоны. Со времени последней посадки прошло шесть дней. По подсчётам каюкера, они находились уже неподалёку от Туманного хребта, в районе северных предгорий. Точнее сказать было сложно: Иннот помнил виденный в Башне Безумных Метеорологов макет, но соотнести с ним очертания местности пока не представлялось возможным.
Этой ночью в мучительной агонии умер Иот Вавитэж. Шея его почернела и распухла так, что дышать стало невозможно, а трахеотомию сделать было попросту нечем. Гнило плечо у Мафси Солавэ; у Сэлбасера Заекирова внезапно воспалилось повреждённое некогда колено. За считаные часы нога распухла так, что пришлось взрезать штанину. Иннот предупредил Цуйку о призрачной руке, выпущенной по его следу Некробио, и предупредил, похоже, зря. Однорукий и без того ослаб духом, а постоянная бессонница и изматывающий нервы ужас потихоньку привели его на грань безумия.
Хуже всего было то, что одним из заболевших оказался Прохонзол Эжитюжи. Великий Некробио явился ему во сне, так же как и прочим; подкрался сзади и закрыл глаза холодными сальными пальцами, прошептав прямо в ухо: «Угадай, кто?» Прохонзол с воплем рванулся бежать, но было уже поздно…
«Корабельный врач», конечно, являлся таковым лишь по названию; да и медикаментов на борту практически не было. И всё же его болезнь подействовала на остальных особенно угнетающе. «Мы все тут передохнем», – мрачно посулил Псанг Сахахак. Иннот стиснул зубы и промолчал. Возразить было нечего…
Умершего следовало похоронить. Чамэ Тымпая заикнулся было о том, что нечего останавливаться – сбросим, дескать, тело за борт, и баста; но молчаливый Бят внезапно взял его за шкирку и перегнул через планшир.
– Ты чо творишь, мон! – завизжал Тымпая, судорожно цепляясь за влажные доски.
– Ещё раз такое скажешь – я тебя самого сброшу, – сквозь зубы процедил тот.
Посадить дирижабль в густых испарениях было непросто. От капитана требовалось поистине ювелирное мастерство; и Иннот снова, уже в который раз, вынужден был призвать на помощь Воблина Плиза.
– Внизу предки знают что, – предупредил он персонажика. – Я удивляюсь, как это мы ещё не наткнулись на какую-нибудь скалу; не видно ни зги!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
