Конан пошатнулся, и незнакомец подхватил его под мышки.
Северянин не помнил, в какой стороне осталось укрытие, где спрятались его друзья. Но тут в клубящемся водовороте снега неожиданно вспыхнула яркая искорка — Омигус все же зажег сигнальный огонь.
Ветер, что, подобно добросовестному дворнику, очистил ледяную площадку над обрывом, возле скалы завихрялся, и перед входом в пещеру вырос целый сугроб. Непослушными руками Конан стал разгребать снег, потом кто-то помог ему… И вот он, Луара и незнакомец уже стоят внутри пещеры.
Омигус и Ки-шон выбились из сил, перетаскивая всех троих через снежный занос, и дрожали от лютого холода.
В свете шара синего пламени, который висел под сводом этой тесной пещерки, можно было разглядеть, что загадочный спаситель высок и очень худ. Орлиный нос нависал над тонкими бескровными губами, из-под кустистых седых бровей сверкали колючие серые глаза, окруженные плотной паутинкой морщин.
— Огня,— прохрипел северянин, обращаясь к фальшивому магу.— Ради всего святого, быстрее огня! Мы же все здесь замерзнем!..
— О Конан, Конан,— запричитал Омигус, стуча зубами.— Я не могу развести огонь! Чудодейственный порошок отсырел… да и места тут для огня нет! Это — холодное пламя, оно только светит! — И в подтверждение своих слов маг сунул дрожащие, посиневшие пальцы в самое сердце синего огненного шара.
Стужа пробирала до самых костей. Еще немного — и все живое здесь околеет, замерзнет, покроется инеем…
— Я сумею помочь,— вдруг прозвучал над ухом киммерийца тихий, спокойный голос незнакомца.— Но, увы, только одному. Моей волшебной силы на всех не хватит. Поверь мне, варвар. Я не враг тебе, как ты, надеюсь, уже убедился там, у обрыва. Зовут меня Ловар. Я тоже пилигрим, тоже ищу волшебную страну Гиль-Дорад. В таборе бродячих торговцев я узнал, что отряд под предводительством воина из Киммерии по имени Конан не так давно выступил к перевалу Топор Палача, и, спеша присоединиться к нему, бросился вслед. Вот и все. Надеюсь, я развеял твои сомнения. Я не враг тебе.
— Помочь — каким образом? — просипел северянин.
— Я могу сделать так, что никакой мороз, никакая стужа не проникнет за пределы моего защитного купола. Но, увы, купол действует только в пределах трех локтей. Поэтому только тебя я сумею спасти. Остальные просто не поместятся… Выбирай, Конан. Ты можешь замерзнуть, но спасти кого-нибудь. Но тогда ты никогда не доберешься до Гиль-Дорад. А без тебя и остальные не дойдут. Или ты можешь спастись сам.
Ловар протянул руки к стене, и из его пальцев заструилось марево, какое возникает над землей в жаркий полдень. На крошечном пятачке в углу пещеры образовалось пятно света; лед, покрывавший камень, начал таять, оттуда сразу потянуло теплом.
Конан беспомощно огляделся. Бывший работорговец лежал на ледяном полу, от холода он, похоже, впал в забытье. Ки-шон сидела у стены, закутавшись в шубу до самых глаз, и дрожала всем телом. Луара стояла, сняв рукавицы, и дышала на отмороженные пальцы, пытаясь согреть их. Лошади сгрудились у самого выхода из пещеры — мороз, по-видимому, лишил их даже инстинкта самосохранения; глаза животных были затянуты мутной пленкой, пар редкими тоненькими струйками, словно нехотя, выползал из ноздрей.
— Быстрее, Конан,— поторопил Ловар.— Я не смогу долго удерживать заклинание в бездействии. Делай свой выбор!
Лошади!..
Жители самых северных областей Киммерии в безвыходном положении спасались от холода именно так… Да и по предательскому спуску в расселину их все равно не провести…
— Значит, твой купол размером лишь три локтя? — хрипло спросил киммериец.
— Да…— кивнул гость, несколько смешавшись.— Все туда не поместятся. Только ты.
— А ты?..
— За меня не беспокойся, Конан. Мне холод не страшен.
— Ладно,— прошептал северянин.— Я сделал выбор… Строй свой купол, колдун…
Негнущимися пальцами Конан подобрал меч и, покачиваясь, приблизился к животным.
— Простите меня,— прошептал он,— Вы верно служили нам все это время. Послужите же в последний раз. Мне очень жаль…— И северянин, подняв меч, полоснул острием по горлу лошади.
Омигус в ужасе отпрянул, Луара сдавленно вскрикнула. Пенящаяся, дымящаяся кровь черным потоком хлынула из раны. Животное захрипело, ноги его подкосились, оно тяжело рухнуло на землю и забилось в судорогах. Второй конь лишь немного повернул свою крупную голову, но больше никак не отреагировал на происшедшее. Конан сделал таг к нему и вторично поднял окровавленное лезвие…
Мечом вспоров брюхо обеим лошадям, Конан повернулся к ошарашенным спутникам.
— Луара и Ки-шон вдвоем занимают не больше места, нежели я один. Поэтому женщины спрячутся под купол Ловара. Кровь лошадей горячее человеческой. Я, Омигус и Толстяк переждем бурю в их чреве… Давай, циркач, полезай внутрь.
От вываливающихся кишок, ярко-алых, маслянисто блестящих, поднимался пар.
— Я? — почему-то шепотом удивился Омигус.— Туда?! В кишки к этим тварям? Да я лучше замерзну…
— И замерзнешь, идиот! Это — наше единственное спасение! Повторяю: кровь лошадей горячее человеческой, в их утробе мы и отогреемся, и переждем бурю. Иного выхода нет, пойми!
Отбросив меч, киммериец подхватил заартачившегося Омигуса, сорвал с него плащ и головой вперед толкнул к разверстому нутру мертвого коня. Маг заверещал, будто зарезали не бедное животное, а убивают его самого, и стал изо всех сил упираться.
— Не надо, Конан! Почему я? Я не выношу запаха крови, не надо, пожалуйста! Меня сейчас вырвет!..
— Отпусти его, Конан,— вдруг едва слышно прошептала Луара и подняла на киммерийца полные отчаяния глаза,— Пусть он остается вместе с Ки-шон. А рядом с тобой буду я.
От неожиданности северянин выпустил циркача — тот упал на пол и проворно отполз в угол, под защиту волшебного купола.
— Ты?..— Он опустился перед ней на колени и взял в ладони ее тонкие, холодные, как ледышки, пальцы.
— Конан, ты же сам говорил, что наше путешествие будет не из легких… Я обещала во всем слушаться тебя и всегда быть рядом с тобой…— У нее зуб на зуб не попадал от холода, и все же она попыталась улыбнуться потрескавшимися губами.— Вот такой момент и наступил. Если нам суждено здесь погибнуть, то мы погибнем вместе. И… я очень боюсь этого человека.— Они кивнула на молча наблюдающего за ними колдуна.
— Он спас нам жизнь,— напомнил Конан.— И сейчас спасает опять… Но… Хорошо. Ты очень храбрая девочка, Луара. Я горжусь тобой.
— А я верю тебе, Конан. Ты не оставишь нас в беде. Я… Я сейчас… Дай собраться с силами…
Спустя две минуты она уже лежала внутри лошади. Не плакала, не кричала… лишь тихонечко всхлипывала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
