Но есть и обитательница в волнах Соленого озера: какая–то своеобразная одностворчатая раковина, приспособившаяся к пребыванию почти в чистой соли, чувствует себя прекрасно и размножается в недрах Соленого озера.
У невежественных и суеверных индейцев Северной Америки Соленое озеро и в древности пользовалось дурной славой. Они и сейчас испытывают какой–то инстинктивный страх по отношению к американскому Соленому морю, и без крайней необходимости ни один краснокожий не покажется в его окрестностях.
Впрочем, теперь, в наши дни, дети белой расы, не обладающие предрассудками, совершенно вытеснили краснокожих из ближайших окрестностей Соленого озера…
Справедливость требует, однако, отметить, что еще сравнительно недавно и белые не очень охотно показывались на берегах Соленого озера. Среди трапперов и пионеров, как и среди индейцев, о нем ходили разные темные слухи, пугавшие немногих поселенцев, рискнувших забраться в эту беспросветную глушь. Но еще более отрицательно относились к Соленому озеру негры–рабы: для тех возможность поселиться на берегах Мертвого моря была пугающей. Привозимые сюда поселенцами негры пользовались каждым удобным случаем, чтобы бежать даже с риском погибнуть…
Итак, наши странники, переправившись с опасностью утонуть в зыбучих топях и уйдя от преследования индейцев, добрались наконец до самого берега Соленого озера.
Первым делом надо было позаботиться о приобретении хоть какой–нибудь пищи. Голод заставляет человека делаться непривередливым, и трапперы, позабыв мечты о жирном горбе бизона или о медвежьих окороках, немедленно занялись своеобразной охотой: за отсутствием другой дичи они стали стрелять по довольно жалким на вид и тощим воронам. Бог весть зачем шнырявшим в туманном воздухе над унылыми берегами Соленого озера.
Развели небольшой костер из плохо горевших, пропитанных солью сухих трав и прутьев, ощипали убитых Гарри и Джорджем тощих ворон, поджарили их жесткое и невкусное мясо на огне и утолили им голод.
Трапперы, правда, ворчали, но Джон Мэксим прикрикнул на них:
— Эй вы, лакомки! Похоже, что вы не трапперы, а изнеженные горожане. И воображаете, что вы не в пустыне, а в каком–нибудь китайском ресторане.
— Ну уж и в китайском! — возмутился Гарри. — Знаю я, что такое китайский ресторан. Там, говорят, такой гадостью тебя угостят, что не очухаешься.
— Ну уж это у кого какой вкус! — отозвался Джон Мэксим. — Например, маринованный морской червяк…
— Тьфу! — отплюнулся Джордж с негодованием.
— Или жаренный в сметане щенок легавой собаки…
— А, чтоб вас, Джон! Меня тошнить начинает! — отплюнулся и Гарри.
— Или… протухшие яйца! — продолжал не смущаясь янки. — Деликатес первого сорта, с китайской, конечно, точки зрения!
— Ну, так я предпочту мясо хоть вороны! — утешился Джордж. — Все же птица, а не червь или собака!
После скудной трапезы путники принялись за свои трубки, чтобы дать еще немного отдохнуть лошадям. Покуривая, трапперы вновь развеселились и опять завели беседу на гастрономическую тему, вспоминая, кто что ел когда–либо, каково мясо рыб или птиц, которых им удавалось некогда заполучить, как что готовится. По–видимому, молодцов все же не удовлетворил пир с блюдом из вороньего мяса.
— Да перестаньте вы! — остановил наконец их болтовню Джон Мэксим. — Взрослые люди, а ведут себя хуже ребят! Утешьтесь! Доберемся до асиенды, там нас и накормят и напоят!
— Да она у черта на куличках! — уныло отозвался кто–то из трапперов.
— Гораздо ближе, чем вы думаете! — ответил янки. Гамбусино, молча прислушивавшийся к переговорам белых, обратился к агенту со словами:
— Вы говорите, сеньор, асиенда полковника Деванделля близко отсюда?
— Да. Не очень далеко. А что?
— Да я побродил–таки в этих местах и, кажется, хорошо знаю окрестности, но, признаюсь, не слышал о более или менее большой асиенде. Не можете ли вы точнее сказать, где она находится?
— Отчего нет? Она расположена у истока реки Вебер.
— Гм. Бродил я и по течению этой реки, но фермы, признаюсь, не видел. Конечно, может быть, она стоит именно там, куда я не доходил… Но, должно быть, на ферме полковника много людей? Ведь селиться с небольшим количеством людей в этих местах — дело рискованное: много индейцев и не всегда можно ладить с ними добром!
— Да, у полковника много людей. Негры, метисы…
— А индейцы? Ведь к иным людям довольно охотно поступают в батраки краснокожие?
— Нет, индейцев, насколько я знаю, полковник избегал держать!
— А с Левой Рукой не было столкновений?
— Управляющий асиендой говорил мне как–то, что арапахо никогда не показывались в окрестностях фермы! Красное Облако склонил голову.
— Да, может быть… — промолвил он задумчиво. — Я довольно давно был в этих местах, мне они мало и знакомы… Но вы говорите, что асиенда очень близка? Доберемся ли мы, например, к утру?
Джон Мэксим, подумав, ответил:
— Ну нет! Принимая во внимание плачевное состояние наших лошадей, было бы неразумно идти всю ночь. Но к полудню, однако, я надеюсь, мы будем уже на месте!
— Только к полудню? — вскинулись трапперы, которые почему–то были уверены, что до асиенды можно добраться чуть ли не через час.
— Да, к полудню. Нам придется провести здесь ночь. Что ж! Место подходящее. Напасть тут на нас, кажется, некому. Конечно, придется посторожить по очереди. Но лошади окончательно отдохнут, да и нам надо отоспаться. С голоду мы, конечно, не умрем…
— Пока есть вороны! — проворчал Гарри, разочарованный в надежде получить в асиенде вкусный и сытный ужин.
— Не предоставите ли мне сторожить лагерь первую четверть ночи? — промолвил Красное Облако, обращаясь к агенту.
— Валяйте! Мне все равно, кто будет сторожить. Лишь бы часовой был бдителен да не поддался соблазну вздремнуть часок, сломленный усталостью! Признаюсь, меня так и клонит ко сну. Глаза сами смыкаются. Давно не испытывало мое тело такой трепки! Только, гамбусино, смотрите: огня не разводить!
— Понятно!
— Да. Может быть, чейены и далеко, но возможно и обратное, а огонь виден издалека и мы можем потерять наши скальпы и отправиться на тот свет.
— Да еще с вороньим мясом в желудке! — поддакнул уже укладывающийся на ночлег Гарри.
— Вы можете положиться на меня, сеньоры! Мне мой скальп дорог не меньше, чем ваши вам!
Три траппера не замедлили растянуться на траве и почти моментально были охвачены глубоким сном. Индеец, уложив в стороне Миннегагу и тщательно закутав ее плащом, затушил остатки догоравшего огня, чтобы во мгле наступающей ночи яркий свет костра не выдал индейцам местонахождения беглецов, подкинул устало пофыркивавшим лошадям несколько охапок свежей травы, а затем неслышными, крадущимися шагами отправился к берегу Соленого озера, чтобы произвести разведку.
