Ему сказали, что дальше по коридору будет поставлен часовой, чтобы приглядывать за дверью, стараясь не привлекать внимания. Александр согласился на это, считая, что о его аресте должно знать как можно меньше людей. Если бы его отвели в темницу замка, об этом узнали бы все гости Данливи, включая лорда Леннокса. И тогда они поняли бы, что замок снова не имеет хозяина и его скоро ожидают большие проблемы.
Никто в замке не хотел провоцировать новые нападения. Утром гости получат извинения за его отсутствие – по болезни, от боли в голове после возлияний предыдущим вечером или от чего-либо еще, что не вызовет подозрений. А когда гости покинут замок, Элизабет примет окончательное решение, что с ним делать.
Он не надеялся на многое.
Он ничего ни от кого не слышал с того времени, как она, Эдвин и начальник стражи оставили его здесь. Он не мог догадаться, как Эдвин узнал о нем всю правду, и задержала ли Элизабет, как он просил, Стивена, когда тот возвращался через ворота в Данливи. Он даже не знал, вернулся ли Стивен вообще. Не исключено, что Люк решил его предать, поскольку уже располагал всей необходимой для штурма информацией. Стивен, возможно, сейчас находился в безопасности, снова вернувшись к своим английским товарищам.
Это его не удивило бы. Его больше ничто не удивит – после того, что произошло и что он понял за последние несколько часов.
Поскольку из всех странных, почти нереальных событий той ночи одно поразило его больше всех. Он обнаружил, что, признаваясь Элизабет в любви, говорит чистую правду. Вопреки предостерегающему внутреннему голосу и долгому стремлению не уступать чувствам он позволил себе влюбиться, и не в кого-нибудь, а прекрасную и изобретательную леди Элизабет Селкерк.
Это было непостижимо и разрушало все его представления о себе. Он испытал чувства, которых никогда не испытывал раньше и о которых даже не подозревал.
Он понял, что готов рискнуть жизнью ради кого-то, кроме себя. Ради нее.
Эта мысль его потрясла. Она означала, что он не является пустой оболочкой человека, который служит только себе, что глубоко внутри он не так уж испорчен. Эта мысль была подобна отпущению собственных грехов без произнесения горьких молитв. Сказав наконец ей правду, он пережил сладостное чувство, о котором и не подозревал.
Теперь он хотел, чтобы его жизнь оказалась достаточно долгой, потому что ему надо успеть восполнить тот урон, который мог принести его обман.
Снова подул бриз, забрасывая дождевые капли в комнату. Александр сообразил, что всего через три-четыре часа птицы возвестят начало нового дня. И это может оказаться последним рассветом в его жизни, поскольку если сегодня все гости покинут замок, то к закату скорее всего его труп уже будет свисать из бойницы.
Сейчас об этом лучше не думать, мрачно решил он. За последнее десятилетие он научился контролировать свое сознание даже в ожидании смерти. Он учился этому сначала как беззаботный молодой воин, затем как тамплиер внутреннего круга и, наконец, как наемник, которым он был до того, как его схватили англичане неподалеку от Карлайла. Размышления о возможности смерти не изменят ничего; он понял эту истину много лет назад.
И потому он встал и направился к большому креслу с подлокотниками, в котором обычно сидел, когда играл в мерелс с Элизабет. Кресло располагалось рядом с их столиком, возле тлеющего камина. Вид погасших угольков вызвал в нем угрызения совести. Александр чуть задержался у камина, чтобы положить в огонь полено в надежде, что от тепла влажность в комнате станет меньше. Потом со вздохом опустился в кресло и скрестил ноги.
Пожалуй, ему следовало быть благодарным Элизабет за то, что она распорядилась не связывать его. Это облегчало его положение и позволяло отгонять воспоминания, которые, казалось, никогда его не оставят. Но если бы он лежал в темноте, связанный по рукам и ногам, воспоминания замучили бы его. Старые кошмары до сих пор не отпускали его, но он гнал их прочь.
Мрачные воспоминания причиняли ему особую боль, когда становилось темно. Поскольку именно в этот час, во время его адского заключения многие из его братьев-тамплиеров, которые не умерли на дыбе или колесе, испускали дух, моля о смерти. Он часто размышлял, почему столь многие умерли именно в этот час, но не мог найти ответа.
Возможно, они умирали потому, что это был час, когда спускалась непроглядная тьма и все начинало казаться тщетным.
А может быть, это был способ помещать инквизиторам, лишить их жертвы перед новым днем допросов.
А возможно, Бог дарил своим преданным рабам этот час, чтобы забирать их страдающие души в мирное ночное время, когда эти души могли спокойно отлетать прочь.
Александр хорошо знал этот час. Именно в этот час его охватывала щемящая тоска, и он молился в вонючей камере, чтобы Господь поскорее ниспослал ему спасительную смерть. Но смерть ему Бог не даровал.
Должно быть, Бог считал его слишком греховным, чтобы это заслужить.
И Александр до сих пор чего-то еще не узнал, и ему рано умирать? Не узнал о самой жизни и красоте, которые всегда идут рука об руку с жизненными горестями, о волшебстве любви. Теперь он хорошо знал, что такое любовь, и это наполнило его жизнь смыслом.
Хрипло рассмеявшись и покачав головой, Александр наклонился вперед и, опершись локтями о колени, свел вместе пальцы обеих рук. Это и надо было предвидеть, подумал он. Он понял, что именно в жизни является самым главным, лишь когда над ним нависла смертельная угроза.
От двери донесся скрипящий звук. Александр от неожиданности вздрогнул. Хотя из кресла ничего не было видно, перемещающиеся тени сказали ему, что кто-то вошел в комнату. Сколько было этих людей, он не мог сказать и скосил глаза в их сторону, но кровать мешала разобрать какие-либо подробности.
Его тело напряглось в ожидании, но двигаться Александр не стал. Он лишь приготовился к тому, что может встретиться с какой-то неожиданностью, и весьма скверной. К таким приготовлениям ему приходилось прибегать часто, бесконечные месяцы во Франции сделали их привычкой, ужасной отметиной на нем и на всех его чувствах в подобных обстоятельствах.
Он услышал шаги. Это был один человек, без сопровождения. Значит, дело не столь плохо. Значит, он пришел не для того; чтобы увести Александра и начать мучительный допрос о подробностях его шпионской деятельности.
Но это вызывало очевидный вопрос. Почему этот человек появился здесь среди ночи? И в качестве кого? Если только…
Элизабет.
Его сердце учащенно забилось, когда он увидел ее. Элизабет сделала шаг из-за кровати и приблизилась к нему на расстояние около четырех шагов, после чего остановилась и простояла так несколько мгновений. Дождь продолжал отбивать свою мелодию по крыше, но в комнате было достаточно тихо, чтобы Александр мог слышать ее дыхание.
