свободой и сам пришел ко мне. Я бесконечно рада тебя видеть, мой верный друг, но вынуждена поторопить с возвращением. Нельзя надолго отлучаться от тела, даже такого сильного, как у тебя.
Кэйд смотрел в до боли знакомое, прекрасное лицо, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку, каждый изгиб. Он жалел сейчас только о том, что Боги не наделили его художественным воображением, способностью переносить увиденное на пергамент.
— Значит, если я сейчас уйду, мы больше не встретимся? Вы отсылаете меня навсегда? Отдаете другому миру?
— Боги, что я слышу! Никому я тебя не отдаю, ты волен вернуться, когда пожелаешь, — видя растерянность и муку в мятежных серых глазах, Мона обхватила лицо эльфа ладонями, стерла пальцами влагу с прохладных гладких щек. — Женщина, которую ты спас, рождена для тебя, Кэйд, в ней течет кровь Звездных скитальцев, она та, что хранит тайну Ключа. Ты обязательно будешь счастлив с ней, если только позволишь себе это, а волшебный Эликсир откроет для вас новые возможности. Я немного поработала над ним и, думаю, ты по достоинству оценишь мой труд. Со временем. И знай, отныне я больше не госпожа тебе, я возвращаю твою клятву.
— Но я не хочу уходить, не хочу снова прощаться с тобой! Если бы ты только знала, на что меня обрекаешь. В этом мире никогда не светит солнце, там все сделано из пластика и еда у них просто ужасная!
Мона рассмеялась сквозь набежавшие слезы.
— Я знаю это, знаю, мой бедный друг! Нам тоже очень тебя не хватает, и мне и Джастину, но ты теперь не одинок, к тому же с тобой останется верный человек. Большего сказать не могу. Тебе пора возвращаться, Кэйд, время истекает. Чтобы хоть немного смягчить боль разлуки, возьми с собой вот это, только держи крепче. Береги себя и до скорой встречи!
Волшебница вложила в ладонь эльфа какой-то небольшой твердый предмет, потом притянула к себе и поцеловала. Первый и единственный раз в жизни их губы встретились и слились в сладчайшем поцелуе, от которого у Кэйда закружилась голова, и все поплыло перед глазами.
Он внезапно почувствовал сильный удар в грудь. Внутри что-то тяжело повернулось раз, другой, а потом принялось барабанить в ребра, причиняя ему боль и неудобство. Эльф с опозданием сообразил, что нужно сделать вдох, но это потребовало от него определенных усилий. Наконец, поток живительного воздуха заполнил опавшие легкие, и сердце, укачиваемое мерным движением диафрагмы, вошло в свой привычный ритм.
Кэйд открыл глаза и увидел странный каменный потолок незнакомой спальни. Он все еще ощущал дивный аромат эльфийских духов, а на его губах таял волшебный поцелуй Моны Корвел. Кианнасах лежал неподвижно, чтобы не потревожить забывшуюся тяжелым сном Изабель, и пытался осмыслить то, что с ним произошло. Он преодолел пространство и время, чтобы вновь увидеть свою госпожу. Вернее, его дух, потому что сам он все это время был мертв. Благодарение Богам, он помнил саму встречу в мельчайших подробностях и все еще крепко сжимал в ладони прощальный подарок Моны.
Кэйд медленно согнул руку и увидел зажатый в пальцах памятный альбом тонкой эльфийской работы. В небольшой книжке с тисненым кожаным переплетом каждая страничка была миниатюрным портретом или рукописным текстом. Прежде никому бы и в голову не пришло подарить грозному воину подобную безделицу, но Светлая госпожа сумела превратить эти альбомчики в путевые дневники, и теперь с их помощью можно было переписываться на расстоянии.
Неужели магия памятной вещицы сработает в этом мире? Для свободного духа не существовало преград в виде пространства и времени, а как здесь смог материализоваться подарок волшебницы, знала только она одна. Кэйду не терпелось хотя бы мельком заглянуть внутрь, но он сдержался. Осторожно завел руку за голову и просунул альбом между подголовником и спинкой кровати.
Часть 5. Дубликат
Глава 1
Себастьяна Лангвада сняли с круизного лайнера еще на подлете к Абсалону и под охраной штурмового подразделения доставили десантным катером сначала на базу военно-космических сил (ВКС), а потом в Императорский дворец. Не давая никаких объяснений, его сопроводили в скудно обставленные апартаменты нежилого крыла и оставили одного. Это было ранним утром, а сейчас дело шло к вечеру. Себастьян до сих пор не знал, что случилось с его спутниками, за все это время ему ни разу не предложили еды и даже воды. Он каждую минуту ждал, что появятся волшебники или войдет кто-нибудь из военных, но дверь не просто оставалась закрытой, она была надежно заперта и охранялась.
Себастьян весь день провел на ногах, нетерпеливо расхаживая вдоль стены с высокими арочными окнами, которые снаружи были забраны крепкими решетками. Неизвестность мучила его сильнее, чем усталость и голод, и когда внутреннее напряжение достигло критической точки, он с большим опозданием вспомнил один из уроков, преподанных ему капитаном Хартли. «Если не знаешь, чего ожидать, не растрачивай себя понапрасну, экономь силы». Себастьян не раз замечал, как это делают волшебники, поэтому присел на жесткую кушетку, откинулся на спинку и постарался расслабиться.
Когда какой-то тихий звук вывел его из дремоты, за окном было уже темно. В комнате горели несколько вычурных ламп в нелепых стеклянных колпаках, а рядом на стуле сидел человек и терпеливо дожидался его пробуждения.
— Привет, Баст. Мне поручено представлять здесь твои интересы.
Николас Холдер поднялся на ноги и с удовольствием потянулся. Себастьяна страшно раздражало, когда стул поворачивали спинкой вперед и садились на него верхом. Все его друзья были подвержены этой дурной привычке, и кузен не оказался исключением. И все же он здесь, в Императорском дворце, и готов его поддержать.
— Меня в чем-то обвиняют?
— Нет, обвинений против тебя не выдвигали.
— Почему же я арестован?
— Это не арест, а обычное задержание в духе служебного рвения.
— Но меня охраняет военная полиция.
— Это не полиция, это армия, Баст, ВКС.
Себастьян невидящими глазами уставился в пустой темный угол, силясь осознать свое положение.
— Зачем здесь военный флот? Возникла угроза государственного переворота? — Холдер покачал головой. — Итак, я не преступник, не под арестом, власть в Империи не рухнула. Тогда что я здесь делаю?
— Хороший вопрос, — Ник пристально вгляделся в лицо кузена, словно оценивая его душевное состояние, и сердце Себастьяна пропустило удар. — Анна сказала, что скоро ты исполнишь свое Предназначение. Я сам ничего не знаю, лишь передаю ее слова. Эта история как-то связана с правящим домом и императором Люцианом, поэтому тут полно военных, а с меня взяли подписку о неразглашении. Фактически все, что мы
