сенатор давал пояснения, гости быстро разобрали листы с текстом, и на несколько минут в кабинете воцарилась полная тишина. Адмирал внимательно следил за тем, как они обмениваются взглядами, и мог бы поклясться, что сбылись их самые худшие опасения. Что они вообще могут знать о местной истории?
— Ботаник, прочитай лучше ты, чтобы у адмирала не возникло никаких подозрений по части перевода, — майор Кроу собрал все листы и передал их Себастьяну.
— Значит вам тоже знаком этот язык, мессир Лангвад? И откуда, позвольте спросить?
— Странно, что вам он неизвестен, — тут же парировал Юджин, — потому что текст собственноручно написан Императором Фабианом Кингсли.
Новость вызвала у местных сановников недоумение, а текст, который Себастьян прочитал медленно и намеренно бесстрастно, поверг их в настоящий шок.
Когда Себастьян дочитал до конца, никто не произнес ни слова. Затянувшуюся паузу прервал полковник Гатлин, наименее впечатлительный их всех.
— Все это больше похоже на сценарий для голографических постановок. Даже во времена Императора Фабиана такое вряд ли могло случиться. Во дворце при всех императорах было мощное оружие и большое количество охраны. Как могла жалкая кучка непонятных пришельцев такое натворить? У тогдашнего Кингсли все было в порядке с головой?
— Насколько я знаю, безумием никто из них не страдал, — адмирал все еще пытался осознать то, что сейчас услышал, — да это и не похоже на слова безумца.
— Как вы полагаете, в тексте изложено предостережение или инструкция? — рискнул, наконец, подать голос профессор Биллер.
— Скорее всего, второе, Эдмон.
— В конце он пишет, что примет дополнительные меры безопасности, гибельные для… — советник Таллент замолчал и бросил виноватый взгляд на Себастьяна.
— Вы никак не хотите понять — я не наследник Фабиана! У нас разная кровь, и моя генетика в этой схеме может просто не сработать! — Лангвад раздраженно ткнул пальцем в пластиковый лист. — Но ведь вам все равно, правда? Совершенно неважно, кто именно отдаст свою жизнь за вашего фальшивого Кингсли. Это обращение не может быть единственным свидетельством пришествия на Абсалон жестоких тварей. Кто-то намеренно уничтожил всю информацию, а заодно и моего отца.
Командующий выслушал расстроенного ученого на удивление спокойно. Он немного подумал, а потом неожиданно сказал:
— Не исключено, ведь ваш отец когда-то служил в дворцовой лаборатории, занимался омоложением, если не ошибаюсь.
— Пролонгацией, продлением жизни, — негромко уточнил профессор Биллер.
— Видимо, в его руках оказалась секретная информация, и вряд ли правящей семье известно, как именно он ею распорядился. Вы ведь с Люцианом ровесники?
— Почти, — сквозь зубы процедил Себастьян.
— Как ни крути, твой набор генов — единственное, что теперь осталось от рода Кингсли, — подвел безрадостный итог майор Кроу. — Ты запасная копия, Ботаник, дубликат.
Глава 3
Адмирал Бран вернулся в свой кабинет во второй половине дня, чтобы хоть немного побыть в одиночестве и сосредоточиться. Вынужденное пребывание на планете уже сильно угнетало его. Командующий флотом предпочитал искусственную гравитацию, фильтрованный воздух и привычные звуки корабля. Там тишина воспринималась по-другому, легче думалось, и круг вопросов был предельно понятен.
Все, что происходило последнее время на Абсалоне, а вернее, прямо во дворце, выходило за рамки его компетенции. Филипп Бран привык встречать опасность на самых дальних подступах к границам Империи и никогда не имел дела с противником, описанным в случайно найденных листах. Он даже не слышал ни о чем подобном, а дворцовые тайны, интриги и генетические эксперименты только осложняли поставленную перед ним задачу.
Адмирал со вздохом опустился в рабочее кресло, и тут его взгляд упал на небольшой белый прямоугольник, одиноко лежащий на гладкой крышке стола. Он не мог припомнить, когда последний раз видел такое письмо, потому что это был сложенный лист настоящей бумаги, скрепленный печатью из красного сургуча. Кажется, в Музее истории сохранилось несколько образцов…
Бран протянул было руку, но в последний момент решил кое-что уточнить и коснулся одного из обозначений на световом контуре.
— Лео, мне ничего не просили передать?
— Нет, ваша милость.
— Ты не заходил ко мне после совещания?
— Никак нет. Я вам нужен?
— Не сейчас, через пару часов. Проследи, пожалуйста, чтобы наши гости ни в чем не нуждались.
— Обязательно прослежу.
Адмирал прервал соединение и осторожно взял со стола необычное послание. Как же оно сюда попало? Он сломал печать и развернул плотный, чуть шероховатый лист бумаги. Это оказалось приглашение, написанное от руки изящным, витиеватым почерком, в котором Анна Корвел-Хартли приглашала мессира командующего флотом на прогулку по крыше Северного крыла. Ему бы подобное и в голову не пришло, но протяженная плоская крыша действительно прекрасно подходила для неспешного моциона.
Сердце Филиппа взволнованно подпрыгнуло и заколотилось с удвоенной силой. Проклятье, что с ним происходит? Как он умудрился потерять голову после одной-единственной встречи? Эта девушка не свободна, по возрасту годится ему в дочери и к тому же чужестранка… Адмирал встал, одернул изрядно надоевший парадный мундир и вышел из кабинета. Он направился к кабине подъемника, стараясь идти спокойно, не торопясь, но поймал себя на том, что все ускоряет и ускоряет шаг.
Анна стояла у зубчатого ограждения и осматривала огромный дворцовый комплекс, раскинувшийся вокруг на десятки лиг. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Филипп почувствовал стеснение в груди. Невесомая ткань платья льнула к девичьему телу на легком ветру, подчеркивая каждый его восхитительный изгиб, в темных локонах волос сверкали драгоценные камни. Несмотря на внешнюю хрупкость, Анну окружала аура какой-то непонятной силы, она словно светилась изнутри.
Как убежденный эстет Филипп Бран умел ценить красоту и всегда отдавал ей должное, но неизъяснимая прелесть этой молодой женщины была сродни великому произведению искусства. Адмирал не завидовал Себастьяну Лангваду, скорее, сочувствовал ему, потому что считал никуда не годным соискателем ее руки и сердца. При всех своих достоинствах, благородном происхождении и сложной судьбе парень вряд ли сможет удержаться на орбите этой яркой звезды.
Так и сумев обуздать свою мужскую природу, Бран, наконец, подошел и встал рядом у парапета.
— Вам не нравится то, что вы видите, я прав?
— К сожалению, да. Все сооружения на Абсалоне кажутся мне довольно унылыми. А вам самому они нравятся?
Анна повернулась и посмотрела Брану прямо в глаза. От ее близости у него невольно сбилось дыхание, он поспешно отвел взгляд и попытался по-новому оценить особенности местной архитектуры.
— Вы правы, не поражает воображение, возможно, поэтому я предпочитаю красоту и величие космоса. Вы хотели о чем-то со мной поговорить?
Девушка качнула темноволосой головкой.
— Разговоры — это не по моей части, но у меня будет к вам одна просьба.
— Я вас внимательно слушаю.
— Адмирал Бран,
