спиной.
Я глубоко вдыхаю и закрываю глаза, стараясь сохранять спокойствие, потому что если я позволю себе разозлиться на него прямо перед тем, как мы пойдем к отцу, я могу в итоге убить его. Что будет нелогично, ведь мы любим друг друга.
Двигаясь по коридору, я первым делом дохожу до комнаты отца, стучусь в дверь и слышу слабое «Войдите».
Моя рука дрожит, когда я поворачиваю ручку. Мне невыносимо говорить мужчине, которого я всегда боялась подвести, что я вышла замуж без его благословения.
Я прошла через столько трудностей, чтобы не расстраивать его, но всё же я снова собираюсь его разочаровать.
Его глаза загораются, когда я вхожу в комнату, и я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри у меня все горит от горя, когда я смотрю на него. Он сильно похудел, хотя прошло всего полторы недели с тех пор, как я его видела. Его лицо исхудало, и если бы не борода, которая отлично растет, несмотря на то что его тело отказалось от борьбы, он выглядел бы почти как живой скелет.
В воздухе витает запах Vicks VapoRub, ментоловый аромат бьет мне в нос и заставляет глаза слезиться. Его взгляд затуманен из-за того, что он накачан обезболивающими препаратами, чтобы не чувствовать худших последствий рака легких, разрушающего его тело.
— Ясмин, — ласково произносит он.
— Привет, старик, — говорит Джулиан из-за моей спины, хватая стул с маленького круглого столика в углу комнаты. Он подтаскивает его к кровати, и я ожидаю, что он сядет, но он удивляет меня: вместо этого он подходит ко мне и кладет руку мне на поясницу, подталкивая меня к креслу и помогая мне сесть в него.
— Избегаешь меня? — обращается Джулиан к моему отцу, когда я устраиваюсь на стуле.
Челюсть отца слегка напрягается, но затем он делает глубокий вдох и качает головой.
— Я просто чувствовал себя немного не в своей тарелке. Подумал, что у тебя всё под контролем.
Джулиан кивает, пододвигает стул ближе ко мне, садится и кладёт ногу на ногу.
— Ты же знаешь, что всё улажено. Но все же я хотел бы кое-что тебе рассказать.
Отец вздыхает и потирает лоб, как будто у него начинается головная боль.
— Ясмин, дай нам несколько минут.
Я встаю, хотя мне хочется остаться, даже если я буду просто молча наблюдать за их разговором о делах. Я хочу использовать каждую секунду, которую могу провести рядом с отцом, как сокровище, потому что не знаю, сколько времени нам осталось.
Тёплые руки Джулиана ложатся мне на бедро, и по телу разливается жар. У меня перехватывает дыхание.
— Сядь.
Одно слово, но в нём заключён приказ.
Взгляд у Баба становится суровым.
— Если ты здесь, чтобы говорить о бизнесе, ей не нужно в этом участвовать. Она моя дочь, а не деловой партнёр.
Его слова ранят меня, как и всегда. Я хочу спросить его, почему он так поступает, но вместо этого сдерживаю себя, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.
Джулиан кивает, проводя руками по своему идеально сидящему чёрному костюму, и смотрит на моего отца.
— Теперь она моя жена. И это значит, что она мой партнёр.
Лицо моего отца меняется, гнев так явно отражается на его чертах, что, кажется, будто пар идёт у него из ушей.
— Жена?
— Я знаю, ты, должно быть, расстроен, — продолжает Джулиан. — И это несправедливо, что я забрал её у тебя прямо из-под носа. Это подло. Но что сделано, то сделано, — он наклоняется вперёд. — По крайней мере, я подождал, пока ты одобришь свадьбу, прежде чем мы что-то предприняли, старик. Но, честно говоря, разве можно меня винить? Твоя дочь…
Он смотрит на меня с таким восхищением, что у меня перехватывает дыхание.
Твою мать, а он хорош.
Мудак.
— Твоя дочь — это всё. Ты, конечно, помнишь, какого это, быть влюбленным.
Я не могу сдержать смешок, который вырывается наружу, когда я думаю о том, что Джулиан Фараци когда-либо по-настоящему влюблялся.
Он снова смотрит на моего отца, и я слежу за его взглядом, закусывая губу изнутри, пока её не начинает жечь. Я ожидаю ссоры. В конце концов, мой папа не из тех людей, которые сдаются, и его авторитет — закон. Тот факт, что Джулиан так открыто игнорирует его и так легко забирает власть в свои руки, вызывает почти благоговейный трепет. Если не сказать — ужас.
Потому что, если он может пойти против моего отца, кто вообще может пойти против него? Мне нужно поговорить с Рией.
— Пути назад нет, поэтому, пожалуйста, Али, просто порадуйся, что она моя.
Он наклоняется вперёд.
Мой отец вздыхает, переводя взгляд с Джулиана на меня, его взгляд твёрд, как камень.
— Ясмин, — начинает он с явным раздражением в голосе. — Как ты могла…
— Нет, — перебивает Джулиан.
В воздухе повисает напряжённая тишина, и я замираю, боясь, что любое движение может привести к взрыву.
— Ты не будешь вымещать это на ней, — продолжает Джулиан. — Это было моё решение. Она совершила ошибку, полюбив мужчину, которого не должна была любить, и поддавшись его эгоистичным и требовательным манерам.
Пока я слушаю Джулиана, у меня перехватывает дыхание, и благодарность, какой бы неуместной и нежелательной она ни была, наполняет мои вены и согревает моё сердце. За меня еще никто не заступался, и даже если это ненастоящее, даже если он вынудил меня и шантажирует, я испытываю извращенное чувство счастья от того, что он не позволяет мне взять вину на себя. Он защищает мои отношения с отцом, как только может, хотя именно он является причиной всех раздоров.
В этот момент я ненавижу его чуть меньше, и меня от этого тошнит.
С кровати доносится ворчание, и я не отрываю взгляда от своих колен, не желая поднимать глаза и видеть недовольство на лице отца. Но он удивляет меня, когда говорит: — У меня нет сил злиться.
Я поднимаю голову, и меня охватывает облегчение, когда я не вижу в его глазах ничего, кроме согласия.
Рука Джулиана все еще лежит на моей ноге, и его пальцы сжимают мое бедро. Я тянусь вниз, просовывая свою руку под его и демонстрируя поддержку. Он защитил меня своим странным способом, хотя я не знаю, почему, так что я сыграю свою роль в совершенстве, как я знаю, он хочет.
— Мы всё ещё можем спланировать свадьбу, — говорю я. — Я хочу, чтобы ты вёл меня к алтарю.
Отец хочет что-то сказать, но вместо слов у него вырывается хриплый кашель. Этот звук
