Они встретились в «Рома-Гарден» на Полк-стрит, где на столах лежали красно-белые клетчатые скатерти, а свечи создавали приятную дружески-нейтральную атмосферу — для них двоих, бывших когда-то любовниками, а теперь ставших практически чужими. В последний раз Шарлотта видела Джонатана в Бостоне в 1980 году, тогда он был длинноволосым и худым, носил рваную майку и вытертые джинсы. Мужчина, поднявшийся из-за стола, когда она вошла в ресторан, выглядел словно модель фирмы «Братья Брукс». Разумеется, благодаря их не слишком частой переписке Шарлотта знала, что после окончания МТИ он работает на правительство США, хотя живет в Лондоне. «Специалист по компьютерам», что бы за этим ни скрывалось. Неужели столь разительной переменой он обязан шести годам работы в офисе?
Они сели и заговорили о погоде, о меню, о книгах и фильмах. Более личные темы они почти не затрагивали. Шарлотта только сказала, что работает биохимиком в компании бабушки. И все-таки это был нервный разговор. Они то и дело откашливались, а Джонатан все время теребил запонки на манжетах французской рубашки. Оба заговаривали разом, останавливались, смеялись, потом уступали друг другу:
— Нет, сначала ты.
Они заказали салат, спагетти с соусом из моллюсков и домашнее кьянти. Шарлотта заметила, что Джонатан знает, какой вилкой есть салат, а еще больше он удивил ее, когда вдруг преподнес подарок. Она же ничего не приготовила для него. Тогда-то Шарлотта и получила красивый шелковый шарф и стеклянные колокольчики. И у нее внезапно возникла надежда, что он действительно хочет снова соединить свою жизнь с ее жизнью.
— Итак, ты по-прежнему работаешь на правительство? — спросила она, радуясь, что, расслабившись, Джонатан стал больше похож на прежнего Джонни. — Я не помню, что это за организация. ФБР? ЦРУ?
— Агентство национальной безопасности. Мы защищаем линии правительственной связи.
Его акцент напомнил ей, что Джонни по-прежнему существует в двух мирах. Она подумала, смог ли он наконец выбрать один из них и устроиться в нем.
— Любопытно, как случилось, что ты все-таки стал работать на них? Мне казалось, ты мечтал совсем о другом…
— Они меня завербовали. — Джонатан рассмеялся. — На самом деле, меня попросту арестовали, Чарли. Они взяли сразу нескольких наших парней. Пару моих товарищей поймали на том, что они подделывали ученые степени и меняли ученые звания. С нашим уровнем мы могли кому угодно продать законную докторскую степень в МТИ за пятьдесят тысяч долларов.
— Ты это сделал?!
Он покачал головой:
— Это слишком легко. Я проник в компьютерную систему Федерального управления авиации, попал в систему диспетчерской вышки в аэропорту имени Джона Кеннеди.
— И что? — Шарлотта оперлась на локти и подалась вперед, сокращая расстояние между ними.
— Ничего особенного. Я ни во что не вмешивался, просто понаблюдал немного. И однажды увидел, как самолёт компании «ТВА» сделал резкий поворот и пересек трассу бразильского авиалайнера. Причем все выглядело так, словно их обоих туда направили.
— Они тебя за этим поймали?
— Нет, меня так и не поймали. Я написал анонимное письмо в Федеральное управление авиации, указав на прорехи в их системе контроля за полетами. — Джонни слегка покраснел. — Я забыл об отпечатках пальцев в полицейском участке.
— И поэтому тебе предложили работу?
— Меня поставили перед выбором. Либо работать на них, либо отправиться в тюрьму.
Шарлотте вдруг стало удивительно легко. Они говорили так, как будто не было того стихотворения и шестилетнего разрыва. Сейчас они погуляют по городу, обойдут свои прежние любимые места, а потом пойдут к ней и займутся любовью. О, как они будут любить друг друга!
— Значит, ты теперь шпион? Так вот почему ты здесь? Я слышала, что в Силиконовой долине полно агентов КГБ.
Джонатан повернул свой бокал с вином, и кьянти заиграло, словно многогранный рубин.
Потом он поднял голову и взглянул прямо в глаза Шарлотте.
— Я больше не работаю на Агентство национальной безопасности, Чарли. Я ушел. Я создаю собственную компанию. — Он помолчал. — Ты слышала об «Амстердамской восьмерке»? — спросил он.
Она покачала головой.
— Боюсь, в последнее время я выпала из круга этих проблем. Я расширяю бабушкину лабораторию, нанимаю еще химиков и пытаюсь сменить оборудование на более современное. Я была слишком занята, мне даже не хватило времени прочесть «Дорогую Эбби».
— Что ж, — начал Джонатан, и знакомая мрачность исказила его лицо. Это значило, что его мысли в смятении. Он отвел глаза и сделал вид, что страшно заинтересован прохожими на тротуаре. Ей захотелось коснуться его руки. Джонни находился в каком-то очень затруднительном положении.
— Что с тобой? — мягко спросила Шарлотта.
Он посмотрел на нее, словно измеряя глубину ее глаз. Шарлотта видела на его лице отражение сомнений, он явно взвешивал «за» и «против», собираясь принять непростое решение. Наконец он покачал головой:
— Неважно. Это длинная и довольно неприятная история. Не хочу портить ею нашу встречу. Но именно «Амстердамская восьмерка» и заставила меня подать прошение об отставке. Именно из-за этого я потерял вкус к шпионским играм.
— И поэтому ты захотел встретиться со мной сегодня? Чтобы сказать, что ты больше не работаешь на АНБ? — спросила Шарлотта, отлично зная, что это не так. Было что-то еще, и ожидание заставляло ее сердце биться сильнее.
Джонатан теперь изучал хрустальный стаканчик для хлебных палочек, стоящий на столе.
— Шарлотта, — многозначительно начал он, — я должен тебе что-то сказать.
Она ждала. Затаив дыхание, скрепя сердце, ждала.
— Я собираюсь жениться. Я встретил ее около года назад…
Шарлотте показалось, что весь мир вокруг нее разбился вдребезги, словно взорвалась бомба.
Она уставилась на него, пытаясь переварить услышанное, и, когда эта новость обрушилась на нее со всей силой, ей захотелось крикнуть: «Как ты можешь жениться на другой?! Наши души едины, Джонни, мы сиамские близнецы, сросшиеся сердцами! Разве не договорились мы, когда наш пульс бился в унисон, что либо будем вместе, либо каждый из нас проведет жизнь в одиночестве? Откуда же взялась эта третья?»
Ей хотелось выплеснуть вино ему в лицо.
— Ее зовут Адель, — начал Джонатан, словно прочитав ее мысли, но Шарлотта резко поднялась, так что ножки ее стула заскрежетали по деревянному полу.
— Поздравляю.
— Чарли! — в его голосе слышалась мольба, но Шарлотта не обратила на это внимания.
