Читаем без скачивания Красный кролик - Том Клэнси

— Не во всех областях, Джек, — осторожно поправил его Хардинг.

— Совершенно верно, Саймон, и Тихий океан не весь голубой. Ну да, в нем разбросаны острова и атоллы. Мне это известно. Но подавляющая его часть — это голубая вода. Точно так же, в Советском Союзе подавляющая часть работ выполняется из рук вон плохо. Главная проблема советской экономической системы заключается в том, что она не вознаграждает людей за хорошую работу. В экономике есть высказывание: «Плохая оплата несовместима с качественной работой.» Это означает, что если не стимулировать хорошую работу, люди будут работать плохо. Так вот, в Советском Союзе все обстоит именно так, и для русской экономики это подобно раковой опухоли. То, что возникает в одном месте, вскоре распространяется на всю систему.

— И все же в некоторых областях русские добились очень высоких результатов, — возразил Хардинг.

— Саймон, балет Большого театра не нападет на Западную Германию. Как и советская олимпийская сборная по хоккею, — парировал Джек. — Возможно, высшее командование советских вооруженных сил очень компетентно, однако вооружение и снаряжение отвратительные, а среднее звено управления практически не существует. Без сержанта-комендора и командиров отделений я не смог бы эффективно использовать взвод морской пехоты, которым командовал, однако в Красной Армии сержанты, в том смысле, в каком их понимаем мы, отсутствуют. У русских есть немало достаточно грамотных офицеров — и, опять же, среди военных теоретиков у них встречаются величины мирового масштаба, — и рядовые солдаты, возможно, патриоты своей родины, но без должной подготовки на тактическом уровне их армия напоминает роскошный лимузин на спущенных колесах. Мощный двигатель работает, краска сверкает, но машина не может тронуться с места.

Хардинг сидел, задумчиво попыхивая трубкой.

— В таком случае, чего же мы опасаемся?

Джек пожал плечами.

— Русских чертовски много, и количество на определенном этапе перерастает в качество. Однако, если мы будем и дальше модернизировать свою армию, через какое-то время мы получим возможность пресекать любые действия русских. Если у нас появится соответствующее противотанковое оружие, наши солдаты будут хорошо подготовлены и командование будет грамотным, русский танковый полк превратится лишь в сборище самоходных мишеней. В общем, именно такое заключение, по-видимому, и будет содержаться в моем докладе.

— По-моему, пока что еще слишком рано делать какие-либо выводы, — предупредил своего нового американского друга Саймон.

Райану еще предстояло познакомиться с тем, как работает бюрократическая машина.

— Саймон, в свое время я зарабатывал деньги, играя на бирже. В этом деле можно преуспеть только в том случае, если заглядывать вперед чуть дальше, чем остальные, а это значит, нельзя терять время, дожидаясь последней крупицы информации. Я и так уже вижу, в какую сторону направляет меня то, чем я располагаю. Дела в Советском Союзе обстоят плохо и становятся еще хуже. Советские вооруженные силы являются выжимкой всего хорошего и всего плохого, что есть в их обществе. Только посмотри, насколько плохо у них получается в Афганистане. Я еще не видел ваших данных, но я ознакомился с тем, что есть в Лэнгли. Русским приходится очень туго. Их армия оказалась совершенно неготова к боевым действиям в горах.

— И все же, полагаю, в конечном счете они одержат победу.

— Возможно, — уступил Джек, — однако она им достанется очень дорогой ценой. У нас во Вьетнаме получалось значительно лучше. — Он помолчал. — А у вас, англичан, кажется, тоже не слишком приятные воспоминания об Афганистане, не так ли?

— Брат моего деда воевал там в 1919 году. По его словам, в Афганистане было гораздо хуже, чем на Сомме37. У Киплинга есть одно стихотворение, которое заканчивается советом солдату размозжить себе голову, только чтобы не попасть в плен к афганцам. Боюсь, кое-кому из русских, на свою беду, тоже пришлось усвоить этот урок.

— Да, афганцы — народ мужественный, но далекий от цивилизации, — согласился Джек. — И все же, думаю, победа будет за ними. У нас дома поговаривают о том, чтобы начать поставлять им самонаводящиеся зенитные ракеты «Стингер». Это позволит нейтрализовать русские вертолеты, а без них Иван столкнется с серьезной проблемой.

— Неужели «Стингеры» настолько эффективны?

— Сам я ими никогда не пользовался, но слышал о них только хорошее.

— Ну а русская «Стрела-2М»?

— Вообще-то, именно русские первыми выдвинули концепцию переносных зенитных комплексов, не так ли? Но в семьдесят третьем мы получили партию советских ЗРК от израильтян, и на наших специалистов они не произвели никакого впечатления. Опять же, русскому Ивану приходят в голову блестящие мысли, но он не может должным образом претворить их в жизнь. В этом их проклятие, Саймон.

— Тогда объясни мне успехи КГБ, — с вызовом спросил Хардинг.

— Это то же самое, что балет Большого театра и сборная по хоккею. В Комитет государственной безопасности вкладываются лучшие умы и огромные средства, и это дает определенную отдачу, — однако при этом русские шпионы постоянно перебегают к нам, разве не так?

— Тут ты прав, — вынужден был согласиться Саймон.

— А почему, Саймон? — спросил Джек. — Потому что русским вбивают в голову, что мы загниваем и движемся к краху, а когда они попадают сюда и оглядываются по сторонам, выясняется, что все не так уж плохо, правильно? Проклятие, у нас по всей Америке полно федеральных домов защиты свидетелей, в которых содержатся агенты КГБ. Они там преспокойно живут, смотрят телевизор, и мало у кого возникает желание вернуться на родину. Сам я никогда лично не встречался с перебежчиками, однако мне довелось прочитать множество протоколов допросов. Все русские говорят приблизительно одно и то же. Наша система лучше, чем их, и у них хватает ума увидеть разницу.

— У нас тоже есть на содержании агенты КГБ, — сказал Хардинг. Ему не хотелось признаваться в том, что и в России находится несколько перебежчиков-англичан — конечно, значительно меньше, и все же достаточно для того, чтобы быть головной болью Сенчури-Хаузу. — Джек, с тобой очень трудно спорить.

— Я просто высказываю правду, дружище. В конце концов, именно для этого мы здесь и нужны, разве не так?

— Теоретически так, — вынужден был признать Хардинг.

Англичанин пришел к выводу, что из этого Райана никогда не получится хороший государственный служащий, и он гадал, хорошо это или плохо. Американцы видят жизнь под другим углом, и сравнивать различные подходы к одной и той же проблеме двух шпионских ведомств, по крайней мере, любопытно. Райану предстоит еще многому учиться… однако, вдруг осознал Хардинг, американец и сам может преподать ему несколько неплохих уроков.

— Как идут дела с твоей книгой? — спросил он.

Райан недовольно поморщился.

— В последнее время я за нее почти не садился. Компьютер, правда, уже установил. Но после целого дня, проведенного здесь, сосредоточиться на работе очень нелегко, — а если я не смогу выкраивать время, книга так и не сдвинется с места. В глубине души своей я лентяй, — признался Райан.

— В таком случае, как же тебе удалось разбогатеть? — спросил Хардинг.

— А я также очень жадный. Гертруда Стайн38 выразилась по этому поводу так, приятель: «Мне довелось быть и бедной, и богатой. Быть богатой лучше.» Более справедливых слов придумать невозможно.

— Надо будет как-нибудь проверить это самому, — заметил английский государственный служащий.

«Ого, — подумал Райан. — Что ж, он в этом не виноват, правда?» Саймон достаточно умен для того, чтобы зарабатывать деньги в реальном мире, однако ему, похоже, это и в голову не приходит. Конечно, по большому счету совсем неплохо иметь такого умного человека в аналитическом центре Сенчури-Хауза, даже несмотря на то, что во имя государственных интересов приходилось жертвовать личным благосостоянием этого человека. Впрочем, работа эта важная и нужная, и Райан поймал себя на том, что сам он занимается тем же самым. Правда, у него было одно преимущество: он уже заработал достаточно денег и мог в любой момент, повинуясь минутному порыву, бросить эту работу и вернуться к преподавательской деятельности. А для большинства государственных служащих подобная независимость является чем-то недоступным… «Из-за чего, вероятно, страдает работа, которую они выполняют,» — подумал Джек.

Зайцев миновал многочисленные пропускные пункты. Охранники выбирали наугад из толпы сотрудников и тщательно обыскивали их, убеждаясь, что те ничего не выносят с собой. Однако подобные проверки — Зайцеву досталась своя доля — являлись слишком поверхностными, чтобы быть эффективными. Досадное неудобство, слишком нерегулярное, чтобы представлять действительную угрозу, — в среднем, где-то раз в месяц, зато после обыска в течение следующих пяти — шести дней можно было ни о чем не беспокоиться, потому что охранники помнили в лицо всех, кого подвергли обыску; и даже здесь существовал человеческий контакт, дружеские взаимоотношения между сотрудниками, особенно среди низшего звена, — своеобразная солидарность «синих воротничков», которая не могла не вызывать удивления. На этот раз Зайцев избежал личного досмотра и, выйдя на просторную площадь, направился пешком к станции метро.