отказалась?
– Разумеется! – фыркнула Вэл.
– М-да... каждая из нас творит глупости по крайней мере пять минут в день, но мудрость заключается в том, чтоб не превысить лимит. Что ж, Америка – свободная страна, хочешь пустить свою жизнь под откос – лети со свистом, полиция не остановит.
– А вот подруги постараются, – похлопала её по руке Сью. – Ладно, не горюй: умных, холостых, твёрдо стоящих на ногах и любящих своё дело, сдержанных, благородных, сероглазых и почти что двухсотлетних почитателей закона среди Иных в Атланте много! Не один Брэд Кэмпбелл!
– Да-ааа? А кто ещё? – Кэтрин так заинтересовалась, что от изумления проглотила сэндвич, не заметив отсутствия в нём главной начинки.
Ведьмочка почесала кончик носа, посмотрела в потолок, поболтала сок в стакане и честно призналась:
– Не знаю, но будем искать!
.
Если бы люди обладали способностью контролировать свои сны – насколько проще ими забывались бы прошлые несчастья! Разговор с подругами о мужчинах и их запах в спальнях разбередил старые раны, и во сне Вэл вновь бежала вприпрыжку по дорожке, посыпанной красным гравием, к белому дому в обрамлении цветущих магнолий. От прямого перелёта к открытому в спальне окну удерживала мысль о вездесущих соседях, поскольку в лунном свете она отлично видна возможным сторонним наблюдателям. Ещё останавливало рассуждение, что не стоит отдавать контроль над телом второй ипостаси: зверь битых полчаса потратит на облизывание их половинки, мешая ей поскорее обнять и по-человечески поцеловать любимого мужа. Он должен был вернуться домой к концу следующей недели, а пока вынужденно задержался по делам по другую сторону озера Пончартрейн. У свёкра Вэл имелось уютное бунгало в тихом предместье Нового Орлеана – здесь и остановился на время её супруг.
Территория вокруг дома пропахла незнакомыми и малознакомыми вампирами, но самыми сильными и свежими были запахи мужа и какой-то юной ведьмочки. Запахи шли, не разделяясь, от калитки до крыльца, вызывая в звере глухое раздражение, что родной и самый лучший на свете аромат перебивается чужим и приторным. В счастливом предвкушении встречи Вэл не обращала внимания на ворчание зверя – тот нервно реагировал на любой женский запах на их паре, будь тот связан хоть с пребыванием в битком набитом лифте рядом с посторонней дамой, хоть с кормлением от очередной незнакомки. Зверь всегда старался поскорее зарыть нос под одежду мужа, чтобы убедиться: его тела не касались чужие ручки, которые следовало бы немедленно отгрызть за такое кощунственное посягательство на их собственность!
Когда она влетела в холл, радостный вопль замер на её губах, не сорвавшись, – в нос ударили насыщенные запахи страсти и секса, причём один из запахов по-прежнему принадлежал её мужу...
От неожиданности Вэл замерла на месте и потрясла головой, бессознательно стараясь найти очевидный и приемлемый ответ, объяснивший бы такую странную смесь запахов в воздухе. Даже внутренний зверь поначалу растерялся и бесшумно заскользил по коридору, всё сильнее погружаясь в знакомый аромат, который на этот раз вызывал дрожь не сладострастия, а предчувствия огромной беды. Предчувствие оправдалось – на кровати, сплетясь в объятии, крепко спали двое: муж Вэл и неизвестная ей девушка. Обнажённые тела, разбросанная одежда, бокалы с недопитым красным вином на полу и нестерпимый, гнетущий дух удовлетворённой страсти – все образы разом обрушились на Вэл, развеяв розовые иллюзии и разбив вдребезги её наивную душу. Тогда единственный раз в жизни она упустила контроль над зверем, и тот без раздумий накинулся на незнакомку в постели, выпустив когти, оскалив клыки и наполняя ядом каждый шип на теле, вмиг ставшим чёрным, крылатым и чешуйчатым.
От участи быть растерзанной в кровавые лохмотья ведьму спасла молниеносная реакция её любовника: защищая себя и ту, что лежала рядом, муж Вэл отразил её первое нападение, ещё не успев разобраться, кто на него накинулся и почему. Подскочив на постели, он поражённо уставился на жену, совершающую обманный манёвр, чтобы добраться до вожделенной жертвы в обход сильного защитника, и ошеломлённо выкрикнул её имя. Зверь на миг смешался от призыва, и его вторая атака вновь была отражена. Возмутившись, Вэл пошла на таран, и её голову сдавили ментальные тиски, пытающиеся перехватить контроль над телом.
– Остановись, ты убьёшь её! – кричал в ухо муж, но Вэл плохо осознавала смысл его слов. – Ты погубишь свою жизнь! Прекрати, остановись!
Дальнейшее даже во сне сливалось в неразличимую круговерть событий, в которой помнились лишь ключевые моменты.
Вот муж кричит, пусть лучше она его старается загрызть – и к Вэл приходит отстранённое удивление: кто же нападает на свою пару?! Человеческая ипостась абстрагировалась от происходящего, провалившись в пучину сердечной боли, а с точки зрения зверя всё просто: надо откусить голову наглой захватчице чужих пар и дело в шляпе. Их самец снова станет только их, и никаких проблем. Если явится ещё одна негодяйка – откусим голову и ей, а самца своего беречь надо, он у них один на всю жизнь.
Вот насмерть перепуганная ведьма вцепляется в метлу и вылетает в окно в чём мать родила, оставив на полу одежду. Вэл рвётся из стальной хватки мужа, но сдерживает силы, боясь случайно задеть его и ранить.
Вот, наконец, ей удаётся ударить мужа ядовитым жалом хвоста, и она взмывает в чёрное ночное небо, стараясь уловить в нём след улетевшей ведьмы. Стремительно несётся ввысь, но сильный ветер уже размыл остаточный запах, и направление поиска не определить. Она долго-долго рыскает в облаках, облетает огромную территорию, но ведьмы так и не находит. К рассвету измученный горем человеческий разум запрещает зверю возвращаться в дом к изменившему им супругу. И раз за разом повторяет этот запрет: час за часом, день за днём, год за годом...
Зверь вначале мучительно выл в её душе днями напролёт, а потом решительно отказался признавать бывшую пару бывшей. Лучше не вспоминать, каким сокрушительным фиаско закончилась её первая попытка завязать знакомство с новым мужчиной, и как хохотали вампиры Вэнрайта, убеждая несчастную жертву её матримониальных планов, что прошедший вечер стал самым скучным и ничем не примечательным вечером в его жизни!
Очнувшись от тяжёлого сна, Вэл сгорбилась на постели, тщетно стараясь проглотить осточертевший горячий комок в горле, всегда возникавший при каждом воспоминании о той ночи и её последствиях. Она желала никогда впредь не чувствовать запаха чужой страсти, смешанного с запахом её пары! Господи, неужели это настолько непомерно большое желание, что оно выполнимо только при условии отсутствия этой самой пары и полнейшего
