– Что, уже? – спросила одна из них с такой печалью в голосе, что Кассандре захотелось ее обнять по-матерински.
Лгать не имело смысла:
– Да.
Одна из девочек тихо всхлипнула, не забывая при этом красиво завязывать на ногах новые сандалии.
– Ах да! Еще одно! Подойдите ко мне.
И когда служанки встали перед ней, доверчиво глядя на свою хозяйку, она, поднатужившись, сняла с них металлические ошейники – символ рабства.
– Ну вот. Вы теперь хорошо одетые свободные горожанки, если это поможет. Я вам больше не госпожа. Остается только надеется, что мы останемся живы и попадем к хорошему господину. Последняя просьба: найдите, пожалуйста, мою глиняную куколку, ну ту, у которой нет рук.
Обе девочки с таким рвением кинулись искать куклу, будто от нее зависела чья-то жизнь. Спустя минуту безделушка была обнаружена, и Кассандра спрятала ее за пазуху.
– Ах да! – снова спохватилась Кассандра. – Украшения мне тоже больше не понадобятся.
С этими словами она открыла шкатулку, где лежали коралловые, бирюзовые и янтарные бусы, и, надев себе на шею бирюзу, отдала остальные девочкам, которые были на верху блаженства.
Снова сели рядком на кровать, слушая тишину. Теперь и Филомела тихо завыла, нагоняя тоску. В комнате понемногу темнело. Может быть, лечь спать и не мучится ожиданием неизбежного?
Но вот в комнату постучали, и на пороге появился сосредоточенный Эней, живо напомнивший Кассандре Гектора.
– Сестра, пойдем, ты мне поможешь!
Она поднялась и последовала за ним переходами на двор, где жили вышедшие замуж дочери Приама. Перед входом в свои покои Эней остановился.
– Я нашел семь кораблей. Не спрашивай – где и как. На этих кораблях мы уплывем отсюда, когда начнется паника. Помоги мне, пожалуйста, собрать в дорогу отца, а то я все не успеваю. Мне еще надо сбегать к Антенору и сказать, где ему надо быть, когда ахейцы ворвутся в город. А ты, после того как приготовишь к отъезду Анхиза, беги к Андромахе. Пусть возьмет Астианакса и вместе отправляйтесь к Иде, туда, где бьет из земли родник. Извини, я пока никому не говорю, где спрятаны корабли, чтобы кто-нибудь случайно не проговорился.
– А где Креуса? Неужели ты не возьмешь ее с собой.
– Конечно, возьму! Она хоть стерва, но моя стерва. Я к ней уже привык за столько лет. Так что если увидишь мою супругу, скажи, чтобы она срочно бежала домой.
– А мама, отец, Лаодика, Полисфена, Кореб, мои служанки?
– А остальные жители города? Ты про них спросить не хочешь? Приама с Гекубой я не возьму, потому что не желаю плясать под их дудочку. Кореба я тоже спасать не собираюсь. Не маленький. Это он должен защищать тебя, а не ты его. Полисфена ни на шаг не отходит от матери, а Лаодика где-то болтается. Сегодня же в каждом переулке пир горой. Так что быстрее шевели ногами и не задавай лишних вопросов.
– Хорошо! Я сейчас!
С этими словами Кассандра поспешила в свои покои, но тут же встала как вкопанная с остановившимися глазами. Перед ее внутренним взором появился чудовищный конь, в брюхе которого сидели люди. Надо бы, пожалуй, еще Деифоба найти, пусть с супругой побеседует. Может ей удастся выманить ахейцев из коня, а сам пусть займется проломом и поставит там побольше людей. Шанс, конечно, ничтожный, но вдруг поможет?
Когда Деифоб услышал, что придумала Кассандра, то сначала страшно рассердился, но затем, подумав, решил, что идея не так уж плоха. Конечно, Елене это придется не по нраву, но ведь ее никто слушать не собирается. Тем более что ему самому показалось, что, когда коня тащили через пролом, в нем что-то загремело, похожее на металл, причем четыре раза подряд. Может, он не самый умный из братьев, но и не настолько глуп, чтобы поверить, будто ахейцы на прощание решили сделать своим врагам подарок. Дураков нет!
Явившись в дом Париса, который теперь был его по праву мужа Елены (свинольвы были выброшены в день его въезда), он приказал Эфре позвать хозяйку, а сам отправился на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. Сегодня явно не лучший день в его жизни. Все троянцы гуляют, вино льется рекой, почти в каждом дворе парни водят хороводы, а он должен заниматься всякими малоприятными делами. Вот сейчас предстоит одно из них.
На кухню впорхнула Елена и недовольно повела точеным носиком.
– Ты не хочешь принять ванну? Эфра тебе ее сейчас сделает, а то весь дом пропах потом.
Это она сказала сказала, потому что Деифоб мало походил на ее спесивого, но мягкого мужа. За сделанное ему замечание она тут же получила оплеуху.
– Тебя не спрашивали! (Он, наконец, нашел кусок жареного мяса и с удовольствием отгрыз от него половину.) Давай быстренько собирайся. Есть дело!
– Я никуда не пойду. За окном вот-вот совсем ничего не будет видно.
– Мне еще одну оплеуху тебе отвесить, или начнешь вести себя, как нормальная троянская жена? Быстро собралась и пошла! У меня нет времени на твои выкрутасы!
Пришлось Елене накинуть на голову покрывало и приказать Эфре приготовить что-нибудь на ужин.
По дороге к храму Деифоб так застращал свою жену оплеухами, что она была уже на все готова, лишь бы смягчить его гнев. Почувствовав, что она достаточно запугана, Деифоб подвел ее к коню и приказал:
– Ты знакома с женами ахейских героев? Да? Отлично! Тогда обойдешь три раза вокруг коня, и будешь окликать героев голосами их жен. И только попробуй где-нибудь сфальшивить!
– Так там же никого нет!
– Не твое дело! Делай то, что я приказал!
Елена замялась, кутаясь в покрывало на сильном ветру. Она-то знала, что в брюхе коня сидит десятка полтора воинов.
Пришлось послушаться мужа, надеясь, что ее потом не зарежут за двойную игру. В споре Европы и Азии она выбрала средний путь, и сколько Деифоб ни твердил, что сидение на двух стульях до добра не доводит, она его не слушала.
Медленно обходя огромного коня, она звала каждого воина по имени, голосом его жены, звала, рассказывала о детях и родителях. Но конь продолжал стоять темной глыбой, и ни одного шороха не доносилось из его нутра.
Деифоб беззлобно ругнулся и согласился, что был глупцом, потащив жену бродить по городу в такую пору. В его голове созрел отличный план: на ближайшие несколько часов он забудет о своих обязанностях и зайдет к кому-нибудь в гости. Неужели он не имеет права на отдых?
А Кассандра в это время убеждала Андромаху бежать из города, но ее слова пропадали втуне. Молодая женщина никак не могла взять в толк, зачем ей бежать с Астиамаксом, когда здесь ее дом, а ахейцы давно уже подплывают к своим землям.
– Пойми же ты, – в который раз убеждала ее золовка, – нас уже не защищают стены, нет палладия, нет войск, а те, кто есть, изранены и смертельно устали. Если тебе, как ты говоришь, безразлична твоя судьба, то подумай о сыне! За что же ты его обрекаешь на смерть?
