— Я как раз думал, когда же вы наконец появитесь. А Дена,— он схватил руку матери Кэссиди и сильно сжал ее между своих ладоней,— выглядит, как всегда, неотразимо. — Он отпустил ее, и Дена, вспыхнув, стала рыться в сумочке, ища свой золотой портсигар.
— Вы любвеобильны, как всегда,— поддразнила она, достав сигарету. Судья поспешил щелкнуть золотой зажигалкой.
— О, а кто это? Кэссиди, девочка моя, тебя в этом платье просто невозможно узнать! Вот уж не ожидал увидеть тебя в оборках! Бог мой, ты не менее красива, чем твоя сестра.
— Красивее,— вставила Дена, с игривой улыбкой выдыхая дым.
Кэссиди хотелось умереть на месте. Она терпеть не могла, когда ее сравнивали с Энджи, а это случалось всякий раз, когда она бывала у друзей своих родителей. Если бы она могла провалиться сквозь мраморный пол! Может быть, пожаловаться на боль в животе или просто уйти домой пешком, через поля, а потом, уже из дома, позвонить родителям? Что они сделают в этом случае? Вернутся за ней и притащат ее назад силой? Вряд ли они отважатся на такую сцену. Никто, даже Иисус Христос, попади он в этот дом, не рискнул бы устроить скандал на таком сборище. Погубить вечер судьи Колдуэлла было равносильно общественной смерти.
Она держалась в стороне, пока отец и мать вели светскую беседу. Мама щеголяла свежевыкрашенными в рыжий цвет волосами, шелковым костюмом орехового цвета и новым кольцом с рубином, которое подарил ей отец. Куря, смеясь и отчаянно кокетничая, она старалась повернуть руку таким образом, чтобы рубин заиграл в лучах света.
— Где девочки? — спросила Дена, и Джеральдина недоумевающе пожала плечами. Морщинки на ее лице тревожно собрались вокруг губ.
— Фелисити, кажется, говорила, что придет позже, с Дерриком.
— Он уехал из дому давно,— произнес Рекс, и его улыбка несколько поблекла.— Энджи тоже.
— Ну, их и следа здесь не было.— Джеральдина выглядела вроде бы искренне озадаченной, но Кэссиди уловила в ее словах нотку торжества, когда мать Фелисити покачала головой. Две девочки хотя и считались лучшими подругами, всегда соперничали между собой. Джеральдина, в сущности, была бы довольна, выкинь Энджела Бьюкенен какой-нибудь фортель.
— Пойдем, я налью тебе чего-нибудь! — Судья ободряюще хлопнул Рекса по плечу. — Кэссиди, там возле пруда, между прочим, собрались все твои ровесники. Столько хороших мальчиков! — Он понимающе подмигнул ей.
Кэссиди умоляла мать оставить ее дома, но Дена была непреклонна, считая, что дочери пора привыкать к обществу приличных мальчиков ее возраста и начать она должна сегодня, на этом проклятом вечере. Дена зашла так далеко в своем рвении, что купила Кэссиди нелепое белое платье с оборками и цветными лентами на кружевном корсаже.
В этом пышном платье Кэссиди чувствовала себя так, точно она подражала одной из дурацких кукол Барби, столь любимых ее сводной сестрой. Это было глупо, нелепо!
Оторвавшись от родителей, она вышла во двор, где свежий деревенский воздух смешивался с аппетитными запахами готовящейся пищи. Бараньи ребра и цыплята, говяжьи отбивные и свиные котлеты — все это жарилось на углях под наблюдением приглашенных на этот вечер поваров. Разнообразные напитки предлагались в передвижном баре, поставленном возле лестницы, спускающейся к парку.
С десяток женщин расположились за столиками под разноцветными зонтами; пока их мужья толпились возле бара, они курили и сплетничали. Навес с разноцветными лампочками был раскинут над столами, уставленными салатами, десертами и закусками.
Кэссиди заметила в тени под навесом Бобби и Джеда. Они бросали вокруг косые взгляды и отхлебывали спиртное из припрятанных в карманах плоских фляжек. Галстуки у них уже сбились на сторону, глаза были прищурены — они явно искали повод для драки.
— Сегодня же,— прошептал Джед еле слышно. — Ну погоди, Маккензи, ты свое получишь!
Сердце Кэссиди бешено заколотилось.
— Доиграется этот подонок,— согласился Бобби и тут же осекся, словно опасался, что их могут подслушать. Испуганная, она подошла к ним на шаг ближе.
— Кэссиди?— Мужской голос показался ей отчасти знакомым, и она повернулась, почти ожидая увидеть Брига. Вместо этого она встретилась взглядом с Чейзом Маккензи, одетым в смокинг, направляющимся к ней с решительной улыбкой.
— Вы Кэссиди Бьюкенен, не правда ли? Я…
— …Брат Брига.
Его губы слегка сжались.
— Чейз.
— Я… я знаю,— произнесла она несколько скованно, так как поняла: ему не понравилось, что его узнали из-за брата. Точно так же и она терпеть не могла, когда ее сравнивали с сестрой.
— Веселитесь?— спросил он, пристально глядя на нее. Такие же ярко-голубые глаза, как у Брига, такое же телосложение и рост. Но, по мнению окружающих, в том числе ее матери, он был более утонченным, чем его неотесанный брат.
— Разве не для этого сюда собралась вся округа?
Он чуть заметно улыбнулся.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Ну, этот вечер — гвоздь сезона.
Ее не интересовали светские разговоры. Она ждала Брига.
— Вы так и не сказали ни да ни нет.— Он наклонился к ней и шепотом добавил: — Между прочим, я собираюсь стать лучшим юристом в этом штате и не позволю никому игнорировать мои вопросы, даже столь хорошенькой девушке, как вы.
— Но ведь я еще не даю показания в суде, не так ли?
— А я пока не юрист.— Глаза его весело заблестели.— Давайте потанцуем.
Ей внезапно отказал язык. Потанцевать? С Чейзом Маккензи? На виду у всех? А как же Бриг? Мысли ее витали только вокруг Брига.
— Я не знаю… Я хочу сказать, что…
— Пойдемте,— настаивал он.— Не надо скучать!
— Но разве вы здесь не с кем-то? — начала она и прикусила язык: получалось, что она лишний раз унижает его, напоминая, что он не мог сам получить приглашение с золотым обрезом. Искра гнева мелькнула в его глазах, и внезапно он стал очень похож на Брига. В горле у нее запершило. Она не могла себе представить, чтобы руки брата Брига обняли ее за талию. Чейз был значительно старше, вероятно, ему было около двадцати пяти. В раздумье потерев подбородок, он смотрел на нее, словно решая какую-то сложную задачу.
— Та, с которой я пришел, не танцует.
— Почему?
— Я пришел сюда с дочерью преподобного Спирса, а он считает танцы неблагопристойным сексуальным ритуалом или чем-то вроде этого. Во всяком случае, по его мнению, фокстрот относится по меньшей мере к грехам третьего класса. Что касается танцев в стиле диско, клянусь, он бы охотно запер всех танцоров в темном чулане, а ключ выбросил бы в этот пруд. — Он состроил шутливую гримасу, которая ее слегка развеселила.
