Что касается Энджи, то тут было все по-другому. Она сама липла к нему. В общем-то он до конца не знал, чего она добивается от него, и не доверял ей. Она была из числа тех хитроумных женщин, которые могли обвести любого мужчину вокруг пальца, и он не хотел поддаваться на ее уловки. Но чертовски трудно не взять то, что она с такой готовностью предлагала. К тому же она была весьма хороша, чертовски хороша, ее тело невозможно забыть. Беда в том, что она сама знает об этом.
Но ведь он не строил никаких грандиозных планов на будущее, охотно оставив эту головную боль своему брату. Он лишь на часок заглянет на этот проклятый вечер, а затем уедет.
Но не раньше, чем потанцует с Кэссиди Бьюкенен. Несмотря на то, что она еще ребенок, он подержит ее в объятиях хотя бы разок, а там будь что будет.
Проходя по коридору мимо комнаты Энджи, Кэссиди услышала вдруг слабые всхлипывания, доносящиеся из-за двери. Она тихонько постучала.
— Уйди! — крикнула Энджи сквозь слезы.
— Что случилось? — Кэссиди не могла понять, почему ее старшая сестра, девушка самоуверенная и самодовольная, не знавшая отказа ни в чем, плакала.
— Оставь меня в покое!
Кэссиди помедлила в нерешительности, затем на всякий случай подергала ручку двери. Она не поддалась.
— Послушай, Энджи, впусти меня,— сказала Кэссиди.
— Почему ты не уберешься? Чего тебе от меня надо? Ладно, подожди минутку!
Вскоре дверь отворилась. Энджи стояла босиком в купальном халате с выражением крайнего недовольства на лице. Глаза у нее покраснели от слез, лицо опухло.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего.
— Но ты же плакала?..
— О, ради всех святых! — Она почти силой втянул Кэссиди в комнату и закрыла за ней дверь.— Я не плакала.
— Но ты же вся в слезах.
— Просто аллергия.— Энджи схватила бархотку с туалетного столика и приложила к глазам.— Ничего страшного.— Она со вздохом подошла к окну.— Все в порядке.
— Надеюсь.
— Просто у меня начались женские дела, ты знаешь, как это бывает. А завтра вечер и все такое. Я попросту нервничаю.
— Почему?
— Потому что нашла коса на камень, понятно? — Она сердито засопела. — Дена и папа узнали, что я просила Брига отвезти меня к Колдуэллам, и оба прямо-таки взбесились — сказали, что мне нельзя ехать с ним. Очень мило со стороны папы, который покровительствует обездоленным и угнетенным! Как я теперь понимаю, его благотворительность существует только напоказ. Много болтовни, мало дела. Чепуха, короче.
— Да?..— Кэссиди, несмотря на огорчение сестры, почувствовала, как сердце у нее радостно подпрыгнуло из-за того, что Бриг не сможет сопровождать Энджи. — Ну что ж, мне очень жаль…
— В самом деле?— Энджи повернулась, и глаза ее вновь наполнились слезами.— Я видела, как ты за ним увиваешься, Кэсс. Ты сама, поди, втюрилась в него.
Кэссиди отрицательно замотала головой.
— Нет, я…
— Прибереги свое лицемерие для кого-нибудь другого, кто тебе поверит. — Громко засопев, она удержала слезы и с вызовом вздернула подбородок. — А мне плевать! — бросила она, расправляя плечи. — Мне плевать, что думают Дена и отец, потому что я поеду на вечер с Бригом.
— Они убьют тебя.
— Еще чего! — В глазах у нее промелькнула тень обреченности. Энджи судорожно всхлипнула, и слезы вновь потекли у нее по щекам. — Видишь ли, Кэссиди, у меня на самом деле нет выбора. — В ее голосе звучала горечь, глубокая горечь. — Бриг и я…— Она прижала дрожащие пальцы к вискам, словно борясь с головной болью или навязчивой идеей.
— Что Бриг и ты?— спросила Кэссиди полушепотом. Ее сердце отчаянно стучало, отсчитывая секунды, пока Энджи безуспешно боролась со слезами.
Глубоко вздохнув, старшая сестра заставила себя слабо улыбнуться, глядя младшей прямо в глаза:
— Бриг и я поженимся.
Глава 8
Ноги у Кэссиди были как ватные, в висках стучало, и с того момента, когда Энджи заявила накануне о своих планах в отношении Брига, у нее не проходили спазмы в животе.
Бриг и Энджи поженятся! Нет! Нет! Нет! Она не верит этому. Это просто фантазия, плод воображения Энджи.
— Ты прекрасно проведешь время,— произнесла Дена с переднего сиденья «линкольна». Она повернула голову и ободряюще улыбнулась Кэссиди.— Будет много мальчиков и девочек твоего возраста, ну же, перестань дуться!
— Я не…
Тщательно нарисованные брови Дены сошлись над переносицей, придав ей рассерженный вид.
— А то я не вижу! Послушай, Кэссиди, сейчас ты войдешь и будешь веселиться напропалую и так, чтобы Судья и Джеральдина видели это!
Рекс остановил машину перед огромным домом и бросил ключи в протянутую руку слуги. Сердце Кэссиди сжалось, когда она вышла из отцовского «линкольна», от всей души желая оказаться где угодно, только не в особняке Колдуэллов. Абсолютно белый, двухэтажный дом выглядел так, словно сошел со страниц «Унесенных ветром». Длинные зеленые ставни украшали окна, просторное парадное крыльцо с возвышавшейся над ним полукруглой верандой приглашало в глубь здания. Бурно разросшийся плющ вился по красным кирпичным трубам, посадки радодендрона, азалий и роз окаймляли широкий газон. Музыка плыла над парком, старые мелодии сменялись новыми шлягерами.
— Пойдем, пойдем. — Дена торопила дочь.
Предполагалось, что Энджи находится с Фелисити, но Кэссиди подозревала, что ее сводная сестра едет на мотоцикле Брига, обвив его руками и прижимаясь щекой к спине, и ветер свистит у них в ушах. И все же они не поженятся. Энджи просто еще раз солгала. Имей больше веры в себя!
Расправив плечи, Кэссиди последовала за родителями в огромный холл, где их встретил чернокожий дворецкий в черном костюме, с накрахмаленным белым воротничком, сверкающими белками глаз и ослепительно белыми зубами. Он провел их в заднюю часть здания, где целая вереница французских дверей была отворена на пути в задний дворик.
— Рекс!
Судья поспешил навстречу своему старинному приятелю. Айра Колдуэлл был крупным мужчиной, и когда его габариты не скрывались в складках просторной судейской мантии, они с трудом вмещались в костюм даже самого большого размера. С жидкими волосами и глубоко посаженными маленькими черными глазами, он был не слишком красив, но улыбнулся Рексу с радушием.
— Я как раз думал, когда же вы наконец появитесь. А Дена,— он схватил руку матери Кэссиди и сильно сжал ее между своих ладоней,— выглядит, как всегда, неотразимо. — Он отпустил ее, и Дена, вспыхнув, стала рыться в сумочке, ища свой золотой портсигар.
