— Тогда почему же он здесь? — спросила Кэссиди, среди моря лиц отыскав глазами священника, сидевшего за столом и поедавшего жареную баранину и кукурузу. Он поглощал пищу с такой жадностью, точно не ел неделю, и капли пота катились по его впалым щекам. Эрлин сидела рядом с ним, глядя на толпу. Ее тонкие губы были брезгливо сжаты, на лице ни намека на косметику, жидкие волосы собраны в тугой узел на затылке. Коричневый костюм и блузка с жестким белым воротником, казалось, были призваны служить молчаливым укором фривольным и ярким нарядам остальных женщин.
Чейз бросил взгляд в том же направлении.
— Вы знаете, я думаю, преподобный явился сюда, чтобы понаблюдать за каждым из своих прихожан. Он ведет учет — кто сколько выпьет, кто танцует не с собственной супругой, кто за кем ухаживает и кто с кем ускользает от толпы. Держу пари, что он приходит домой и все записывает. Завтра он встанет, проглотит свою благословенную овсянку, направит свои стопы в церковь, взберется на кафедру и разразится обличительной проповедью об адском пламени, пожирающем всех греховников.
— Не очень убедительно. К чему ему так уж беспокоиться обо всех?
— После страшных проповедей о наказаниях грешников последуют исповеди и покаяния, а также денежные взносы и пожертвования в пользу церкви. Неужели вы думаете, что мистеру Спирсу ничего не перепадает из этого?
— Вы говорите очень похоже на Брига.
— В самом деле? — Он вновь вопросительно взглянул на нее.— Так скажите мне, Кэссиди Бьюкенен, зачем вы сюда пришли?
Чтобы найти Брига! Чтобы говорить с ним.
— Мама заставила меня прийти.
— В этом во много раз меньше смысла, чем в причинах прихода сюда старого Бартоломью Спирса. Ну а я явился, потому что присутствие на этом вечере считается показателем успеха. Быть здесь — значит совершить правильный в социальном отношении поступок.
— А это для вас так важно? — В ее голосе прозвучала легкая насмешка.
— Да,— жестко сказал он.— Только испытывая нужду, можно это оценить. Но вам меня не понять, Кэссиди. Вы не нуждаетесь ни в чем.
Только в вашем брате, подумала она, кусая губу. Темнота сгущалась. Черные, угрожающие дождем тучи прокатились по бледному лику луны.
— Возможно, для вас это еще один скучный вечер, а для меня— блестящий шанс. И я собираюсь воспользоваться им. Пойдемте, Кэссиди, повеселимся. Потанцуйте со мной.
В его улыбке появилась нежность, и она позволила свести себя вниз по мраморным ступенькам к широкой площадке возле пруда, где сверкали отполированные доски импровизированной танцевальной площадки. Японские фонарики, висящие на проволоке между окружающими площадку деревьями, раскачивались под порывами ночного ветерка и отражались красными, желтыми и зелеными огоньками от поверхности пруда. Горящий факел, воткнутый в цветочный вазон с песком, должен был отпугивать насекомых. Большое сверкающее пианино стояло на возвышении над танцевальной площадкой. Пианист в длинном фраке и с бантом на груди играл по заявкам танцующих, и музыка плыла над парком. Несколько пар танцевало, остальные стояли группами с бокалами в руках, смеясь и разговаривая.
— Я не умею так танцевать,— смущенно прошептала Кэссиди, когда они присоединились к другим отважным душам, легко скользившим по деревянному настилу.
— Зато я умею.— Обхватив за талию, он притянул ее к себе, и она не сопротивлялась. Он был так похож на Брига и все-таки другой. Старше. Надежный, точно скала. От него приятно пахло хорошим одеколоном и мылом, а волосы были уложены волосок к волоску. Во время танца его теплое дыхание щекотало ей волосы. Но он был только братом Брига. Того парня, которого она любила.
Со стороны гор донеслись раскаты грома.
Кэссиди чувствовала себя неуклюжей, но Чейз не позволил, чтобы из-за этого она ушла с площадки.
— Вы прекрасно танцуете,— настойчиво твердил он, хотя она в шестой раз бормотала сквозь зубы извинение, путаясь в собственных ногах.
Он не был Бригом, но с ним было спокойно. Он держал ее так бережно, словно боялся, что она вот-вот провалится сквозь дощатый пол, и она понимала, что ему можно доверять.
Но все равно она искала глазами Брига. Слова Джеда, брошенные с такой ненавистью, вертелись у нее в мозгу: «Маккензи, ты свое получишь!» О Боже, надо как-то предупредить его. Рассчитывая завоевать доверие Чейза, она внезапно поймала на себе взгляд Мэри Бет Спирс. Кэссиди словно холодной водой окатили — дочь священника смотрела на нее с нескрываемой злобой.
Замечательно, еще один враг, подумала Кэссиди саркастически. Сегодня ненависть так и кипит вокруг.
— Кажется, прибыли те, кого здесь все так ждут, — произнес Чейз, и сердце девушки совершило стремительный скачок в груди. Она с беспокойством посмотрела через плечо Чейза, но увидела лишь Фелисити, властно державшую под руку Деррика. На ней было зеленое шелковое платье, на шее сверкали бриллианты.
— Фелисити! — голос Джеральдины звучал взволнованно.— Почему так поздно?..
— Пора было бы вам двоим давно появиться,— добродушно прогудел Судья.
Обнимая мать и отца, стоящих на ступеньках дома, Фелисити не выпускала руку Деррика. Щеки ее раскраснелись, глаза сияли, и вид был примерно такой, как у отца Кэссиди, когда ему удавалась выгодная покупка лошадей.
Деррик был явно навеселе, хотя изо всех сил старался выглядеть трезвым. Он направился к танцевальной площадке. Взгляд его блуждал по толпе танцующих и наконец безошибочно остановился на Кэссиди.
— Где она? — спросил он, не обращая внимания на Чейза.
— Кто?
— Энджи. Где она?
— Не имею понятия.
— Думаю, она с моим братом, — сказал Чейз, крепко сжав руку Кэссиди.
Глаза Деррика потемнели.
— С этим подонком! Я ему шею сверну!
Чейз мгновенно среагировал, подскочил к Деррику и схватил его за лацканы пиджака.
— Оставь Брига в покое,— предупредил он и тут же разжал кулаки. — Он имеет право сюда прийти. Он приглашен. Твоей сестрой. Поэтому можешь не беспокоиться о ней и нам не мешать. Я думаю, твоя девушка ждет. На твоем месте я бы не стал расстраивать ее сегодня.
Взгляд Деррика скользнул по площадке. Только несколько танцующих пар заметили перебранку.
— Ты подонок, Маккензи. Подонок с примесью индейской крови.
Улыбка Чейза стала зловещей.
— Не касайся этой темы, Бьюкенен,— свистящим шепотом произнес он, явно не желая переходить границу.
— Я просто хочу знать, где моя сестра.
— Не стоит беспокоиться, Бьюкенен. Энджи не маленькая. Она сама может позаботиться о себе.
