Келли ответила уничтожающим взглядом.
– Нет, я лучше почитаю. Мы с Дорой собираемся обсуждать Лафонтена в четверг.
Она сидела в гостиной, стараясь не прислушиваться к их веселому смеху. Никто, конечно, не догадывается о том, какой Джейс двуличный обманщик… Нарушил обет супружеской верности! Келли ощущала, что гнев ее растет с каждой минутой.
Наконец Бет пошла спать. Большой Джим с жизнерадостным видом вынул шахматную доску и предложил зятю сыграть партию. К этому моменту Келли призналась, что потерпела поражение. Даже миссис Экленд как-то сказала, покраснев от смущения, что, будь она помоложе, ничего бы не имела против того, чтобы ее комнатные туфли оказались под кроватью Джейса. Келли закрыла книгу и встала. – Я пошла спать. Спокойной ночи, папа, Джейс. Увлеченные шахматами, мужчины, казалось, даже не заметили ее ухода.
В спальне Келли потратила непривычно много времени на приготовления ко сну, ощущая, что нервы на пределе, а все тело охвачено каким-то странным нетерпением. Неужели они так и проведут всю оставшуюся жизнь – в состоянии опустошенности и вежливой отстраненности друг от друга? Келли готова была взорваться, завизжать, закричать, наброситься на него. Сделать что-нибудь, лишь бы сорвать с него эту маску высокомерия.
Сидя на краю кровати, она приготовилась надеть ночную рубашку. В этот момент дверь открылась, и вошел Джейс, в халате. Келли попыталась прикрыться.
Он остановился у двери, но не отвел взгляд.
– Прошу прощения. Я думал, ты давно уже в постели.
– Почему ты здесь? Я думала, вы еще играете в шахматы.
– Большой Джим устал.
Келли раздраженно поджала губы.
– Отвернись, пожалуйста. Улыбаясь, он окинул ее взглядом.
– Почему? У тебя очень красивые ноги.
– Ты что, специально меня заводишь? Улыбка Джейса погасла.
– Сомневаюсь, что мне бы это удалось. – В голосе его неожиданно прозвучала усталость.
Келли подождала некоторое время, потом, видя, что он не собирается отворачиваться, надела рубашку и встала.
– Не забудь про пуговицы. Не дай Бог, я смогу увидеть твое плечо.
– Я имею право на скромность!
– Скромность или ханжество? – Он развязал пояс на халате. – Вашу чувствительность не слишком оскорбит мой вид в ночной рубашке?
– Хватит! Нечего со мной дурака валять! – Придерживаясь за край кровати, Келли прошла вперед и нырнула под одеяло. – Скажи, как тебе удалось завоевать сердце Сисси?
Джейс коротко усмехнулся, не скрывая собственного удивления.
– Я попросил ее быть моим другом.
– Хм… Ты погасишь свет или мне самой это сделать?
Он задул лампу. Пружины скрипнули и прогнулись под тяжестью его тела.
– Боюсь, мне сегодня не заснуть, – вздохнула Келли. – Луна светит прямо в глаза.
Она почувствовала его руку на своем плече.
– Ну что ж, давай, не будем спать, дорогая. Знаешь, у тебя очень соблазнительные ножки. Не говоря уже обо всем остальном, что мне случайно удалось увидеть.
Ну, нет, сегодня ночью она ему не поддастся!
– И теперь тебе, наверное, хочется, чтобы я сплясала перед тобой нагишом. Как какая-нибудь девица из кабаре.
– Господи! – пробормотал он. – Что с тобой сегодня? В чем дело? В гостиной ты все время бросала на меня злобные взгляды.
– Мне надоело слушать ваши песни. Все время одно и то же.
– Ну извини, уж такой у меня ограниченный репертуар. Но ты могла бы к нам присоединиться.
– И нарушить вашу идиллию? Ну, уж нет. Келли свернулась калачиком.
– Черт возьми! Да ведь Бет еще ребенок! Ты что, ревнуешь?
– Совсем не обязательно чертыхаться. Мне это не нравится.
– Твою мать! – взорвался он, не в силах больше сдерживать себя. – Я буду ругаться столько, сколько мне захочется, черт подери! Мне в тебе тоже не все нравится, но я же не хожу весь день с кислой физиономией.
– Я не знаю, что именно тебя во мне не устраивает, но уверена, супружеская неверность не входит в число этих неприятных для тебя качеств. – В голосе ее зазвучала с трудом сдерживаемая ярость.
– И что это означает? – произнес он с такой же яростью.
– Ты получил удовольствие от той грязной девки?
Теперь Келли почти жалела о том, что в комнате темно. С каким наслаждением она бы сейчас посмотрела на пристыженного мужа.
– Чепуха!
Губы ее изогнулись в презрительной усмешке.
– Сделай мне, по крайней мере, одно одолжение. Не лги. Твоя рубашка пропахла ее духами.
– Так вот в чем дело! Поэтому ты на меня дуешься целую неделю? – При свете луны Келли разглядела гримасу отвращения на его лице. – Ничего там не произошло. Если не считать того, что она попыталась меня обнять. Я не нарушил обет супружеской верности.
Келли внутренне вся сжалась от этой картины. Джейс в объятиях какой-то… какой-то девицы…
– Но ты собирался это сделать! Джейс наклонился. Схватил ее за плечи.
– Да, собирался! Потому что мне осточертело жить с женщиной, которая не сознает, что она женщина!
Эти слова, этот жестокий приговор, словно ножом полоснули ее по сердцу: он жалеет о том, что женился на стеснительной, неловкой калеке!
– Убери руки! Ты эгоистичный, похотливый развратник под маской очарования.
Джейс еще крепче сжал ее плечи.
– Ну, все!..
Ее охватило чувство полной беспомощности перед этой грубой силой. Ненавистное чувство. Она изо всех сил провела ногтями по его рукам.
– Отпусти, я сказала!
Из груди его вырвался звук, похожий на рычание, от которого у Келли мороз пробежал по коже. Джейс грубо притянул ее к себе, перевернул лицом вниз, резко отбросил одеяло, положил руку ей на спину, другой рукой поднял на ней ночную рубашку до талии.
– Нет! – взвизгнула она, яростно сопротивляясь. Его железная рука пригвоздила ее к кровати. Нет, не может быть, он не посмеет… Келли в ужасе замерла, не в силах больше сопротивляться. Несколько секунд Джейс медлил. Между тем паника ее росла. Она сама довела его до крайности, сама вызвала его на такое, подсознательно надеясь, что столкновение что-то прояснит в их отношениях. Но, Боже правый, она даже представить себе не могла, что его гнев выльется в такую унизительную форму!
– Джейс, прошу тебя…
К ее удивлению, ожидаемого шлепка не последовало. Вместо этого она вдруг почувствовала его пальцы у своего лона и вся сжалась. Пальцы проникли вглубь, внутри у нее словно вспыхнуло пламя. Казалось, Джейс открыл какую-то потайную дверцу, о существовании которой она до сих пор и не подозревала, и волны наслаждения захлестнули ее.
Келли крепко сжала руками подушку, спрятав в ней пылающее лицо, чтобы заглушить крик, готовый вырваться наружу. Она невольно приподняла бедра навстречу его дразнящим рукам и тихонько застонала. Сколько еще можно выдержать, чтобы не закричать от странного ощущения невыносимого блаженства?
