– Мне нужно принять ванну. Ты наберешь для меня воды?
Джейс застыл. Голубые глаза стали холодными, как морозное утро. Без единого слова он наполнил ведро и отнес его к двери дома. Потом вскочил на лошадь и поскакал к дороге.
Лишь, после того как Джейс скрылся из виду, она вспомнила его взгляд. Униженный, молящий о чем-то. Он, оказывается, хотел доставить ей удовольствие! И в то же время – как странно, как все это странно! – нуждался в подтверждении. В подтверждении жены того, что ему это удалось. Эта мысль пронзила, как ток. Джейс нуждается в ее подтверждении! Все это время Келли ни минуты не сомневалась в том, что из них двоих муж самый сильный, что он только и мечтает одержать над ней верх, навязать ей свою волю.
Внезапно пришло головокружительное осознание своей власти над мужчиной. Ослепляющее осознание власти женщины. Келли тихонько засмеялась. Возможно, мама вовсе не была робким, подавленным существом. И она сама, она, Мышонок, может стать королевой, правящей своим подданным, по крайней мере, в спальне.
– Джейс! Это что такое! Откуда у тебя эти царапины? – Бет указала на руки Джейса, лежавшие на клавишах.
Келли вспыхнула, вспомнив, как набросилась на него прошлой ночью, и затаив дыхание ждала, что ответит муж.
– Ну, Принцесса, – протянул Джейс. – Вот как это произошло. Когда я возвращался домой, из леса выскочило страшное чудовище и набросилось на меня. Но я успел выхватить револьвер и убил зверюгу.
– Ха! У тебя нет револьвера.
– Есть. – Он откинул полу пиджака и показал небольшую кобуру, затем с извиняющейся улыбкой обернулся к Большому Джиму. – Я решил, что в этом есть смысл. Мне ведь теперь часто приходится возить с собой крупные суммы.
Тесть кивнул:
– Прекрасная мысль. Просто прекрасная! Я сразу понял, что у тебя есть голова на плечах.
– Но это все равно не объясняет, откуда у тебя эти царапины, – не унималась Бет.
– Я думаю, – вмешалась Келли, – что Джейс поранил руки в магазине, проволокой или чем-нибудь еще…
Она почувствовала, что необходимо прекратить расспросы Бет, пока Джейс не выпалил что-нибудь такое, отчего им обоим станет неловко.
– Как скажешь, дорогая.
Большой Джим громко фыркнул и взглянул на Джейса с понимающей улыбкой.
– Пора спать, Бет. И тебе, я думаю, тоже, Келли. Ты сегодня выглядишь утомленной. Я, пожалуй, тоже лягу пораньше. А ты как, Джейс? У нас завтра трудный день. Должна прибыть большая партия инструментов.
Келли напряглась, внимательно глядя на Джейса. Весь день она провела в страшном волнении. Не могла дождаться возвращения Джейса. Ей не терпелось сказать ему, что она… хочет его. Утром он вел себя с ней до крайности, до боли откровенно, приоткрыв ей тайники своей души. И теперь Келли хотела, чтобы муж поскорее узнал о том, что жена больше не боится постели.
Келли прикрыла рот рукой, притворившись, что зевает.
– О Господи, я действительно устала. Ты идешь. Джейс?
Он улыбнулся, однако взгляд его остался непроницаемым.
– Нет. Я не хочу спать, и потом я еще не прочитал газету. Ты иди, ложись. Я тебя не потревожу.
Сердце ее замерло. Неужели сегодня утром она так сильно задела его самолюбие? Или, может быть, здесь не только самолюбие?
Келли медленно поднималась к себе в спальню, ее мучило раскаяние. Как ужасно она обращалась с ним все это время! Глупая невинная дурочка! Как она могла не догадываться о том, что Джейс хочет доставить ей удовольствие! Ведь сама же каждый день подолгу обсуждала с миссис Экленд меню предстоящего ужина, желая сделать приятное ему. А он, наверное, больше всего на свете хотел доставить ей наслаждение в интимных отношениях.
«Сегодня ночью я постараюсь быть такой женой, какую он хочет». Келли быстро разделась и скользнула под одеяло. Не заснуть бы…
Однако сонливость уже начала одолевать ее. Веки стали тяжелыми. В этот момент она услышала, как Джейс вошел в комнату. Сквозь полуприкрытые глаза увидела, что муж бросил на край кровати халат и собрался задуть лампу.
– Не надо.
Джейс обернулся. Казалось, его расстроило то, что она еще не спит.
Келли смущенно улыбнулась и повторила:
– Не надо гасить свет.
– Почему?
– Ты же захочешь увидеть мое лицо. Во взгляде его сверкнуло изумление.
– Келли… – Он нагнулся, чтобы поцеловать ее.
– Подожди. Скажи мне сначала… Джейс ответил нежной улыбкой.
– Что ты самое очаровательное существо на свете?
– Нет. Что… что в этом нет ничего зазорного… для леди… наслаждаться такими вещами.
Он присел на край кровати, погладил ее волосы и сказал охрипшим от волнения голосом:
– Это самый драгоценный дар, который ты можешь принести мужчине.
Глаза ее наполнились слезами. Как искренне он это произнес!
– Я была ужасной женой. Ты должен был меня возненавидеть.
– Я тоже виноват, радость моя. Я забыл о том, какая ты еще совсем зеленая. Я вел себя как последний грубиян.
– Скажи… значит, это не стыдно… то, что я закричала вчера ночью… как дикое животное?
Он откинул голову назад и расхохотался.
– Стыдно? Черт возьми, Келли, для меня это был самый прекрасный звук в мире.
Радость наполнила ее сердце.
– И… и ты не будешь возражать, если я…
– Черт побери, женщина! Ты собираешься рассуждать всю ночь или дело делать?
Келли все еще испытывала неловкость и прошептала смущенно:
– Поцелуй меня сначала.
Она почувствовала легкие прикосновения его губ, дразнящих, мучительно – нежных, нетребовательных, как будто он отдавал ей почести, а не брал то, что по праву принадлежало ему. Мороз пробежал по коже от этих ласковых, летучих прикосновений. Келли ощутила такие же легкие поцелуи на своих щеках, на закрытых глазах. Блаженно вздохнула и расслабилась, отдавшись его нежным ласкам. Он еще долго целовал ее, казалось, не желая больше ничего другого. Потом поцелуи стали более страстными.
Джейс выпрямился и посадил ее на кровати. Потянулся к пуговицам на ночной рубашке. Келли остановила его:
– Прошу тебя… Я не уверена, что…
– Кэл, радость моя, со мной тебе нечего стесняться. Ты прекрасна. Позволь же мне насладиться твоей красотой.
Он расстегнул верхние пуговицы, приспустил рубашку с ее плеч до того места, где начиналась пышная грудь.
– Хочу увидеть тебя в бальном платье, с обнаженными плечами. Все мужчины в зале умрут от зависти, что у меня такая потрясающе красивая жена.
Никогда в жизни ею так не восхищались. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько женщиной. Желанной женщиной. Головокружительное чувство. Келли даже захотелось пофлиртовать, подразнить его:
– А ты не будешь ревновать меня к другим мужчинам на балу?
