Он усмехнулся:
– С какой стати! Они смогут только смотреть на тебя, в то время как я могу сделать, например, вот так. – И впился пылающими губами в ложбинку на ее груди, – Сладкая… Пахнешь лавандой.
Келли откинула голову и затаила дыхание, чувствуя себя на верху блаженства. Потом он осторожно расстегнул оставшиеся пуговицы, открыл ее грудь.
– Господи, что за женщина! Ты знаешь, как часто я умирал от желания увидеть тебя вот так?
Кровь прилила к ее щекам.
– А я все время боялась разочаровать тебя. Джейс стал обводить пальцами ее соски, с каждым разом все быстрее и сильнее. Она задохнулась от изумления и восторга:
– О Боже! Ты именно этого хотел? А я тебе не позволяла!
– И еще вот этого.
Он засмеялся, прижавшись губами к ее груди. Теперь язык его повторял те же круговые движения, какие проделывали до этого пальцы. Возбуждал соски горячими влажными прикосновениями, от которых она совсем ослабела и, трепеща, опустилась на подушки.
Он, казалось, прочел ее мысли.
– Ну, мисс Нельзя… Надеюсь, мы пришли к соглашению о том, что одежда нам больше не нужна?
Келли кивнула. Больше она не будет стесняться его, тем более когда Джейс смотрит с таким восхищением. Она сняла ночную рубашку. Джейс в это время откинул одеяло. Келли тихонько рассмеялась:
– Мы похожи на двух противников, которые готовятся к битве.
Он ухмыльнулся и кивнул на широкую постель:
– Просторное поле битвы. Годится для решающей схватки.
Теперь, когда Келли сама разделась, ей нестерпимо захотелось увидеть его сильное тело.
– А вы не собираетесь снять свое одеяние перед решающей схваткой, милорд?
Он хитро засмеялся и скинул с себя рубашку. Затем опустился рядом, и Келли раздвинула ноги, желая показать, что готова на все.
– Нет, – произнес он. – Еще нет. Я еще тобой не насладился.
Джейс провел руками по ее бедрам, по напрягшейся, отяжелевшей груди. Если от его поцелуев она почувствовала слабость, то эти ласки повергли ее в состояние экстаза. А потом пальцы его скользнули вниз. Она задохнулась вне себя от острого блаженства и приподняла бедра.
Пальцы его двигались, скользили внутри ее, ласкали и дразнили. Восхитительное напряжение во всем ее теле усиливалось. Она больше не могла сдерживать себя. Но через некоторое время наступило какое-то странное разочарование. Блаженство таяло. Пальцы его, хотя и вызывали восхитительное ощущение, однако действовали так нерешительно и осторожно…
– Господи, ты боишься, что я рассыплюсь?
Она схватила его руку и с силой нажала, проталкивая внутрь.
В его усмешке были изумление и восторг.
– Ого! Настоящий тигренок!
Внезапно Келли устыдилась своей несдержанности.
– Но… прошлой ночью ты вел себя не так… осторожно.
– Понятно. Слюнтяй тебе не по душе. А так тебе больше нравится?
Джейс резко выдернул пальцы и снова вонзил в нее с такой силой, что Келли издала резкий крик и впилась ногтями ему в плечи.
– Да… да! О Боже…
Она закрыла глаза, его рука доводила ее до безумия. Когда же Келли почувствовала его в себе, ей показалось, что она на вершине блаженства…
Потом они лежали рядом в полном изнеможении, не в силах даже прикрыться простыней.
– О, Джейс, у нас всегда будет так?
Он приподнялся на локте и поцеловал ее.
– Надеюсь, радость моя.
– У тебя всегда так бывает?
Келли увидела, как поднялись и опустились его плечи в тяжелом вздохе.
– У меня еще никогда так не было. Ни разу, за долгие годы… – Он откашлялся. – Раньше у меня всегда оставалось чувство тоски и одиночества, даже при полном плотском удовлетворении.
– А сейчас?
В глазах его сверкали слезы.
– Кэл, радость моя, я не знаю, как я жил до встречи с тобой.
Джейс порывисто обнял ее и крепко прижал к своей груди. Келли чувствовала, как дрожит его сильное тело, и тоже молчала, поняв, что он на мгновение приоткрыл ей свою исстрадавшуюся душу.
Глава 19
– Ну же, Кэл, оставь ты эту чертову палку. – Джейс крепче сжал ее талию, ободряюще улыбнулся.
– Я не могу!
– Но ты же прошла тогда в церкви под руку с Большим Джимом. Почему же не хочешь попробовать потанцевать со мной?
– Танцевать – это совсем не то, что пройти. Как я могу сохранять равновесие и в то же время следить за ритмом? Нет, мне нужна трость.
– Ты просто к ней привыкла. Но это вовсе не означает, что твои ноги не могут тебя держать. Попробуй.
Келли посмотрела на дверь гостиной, желая только одного – убежать, скрыться.
– Ну, пожалуйста, Джейс. Не заставляй меня.
– Радость моя, это всего только палка, а не ширма. Ты не можешь всю жизнь прятаться за нее.
Келли начала злиться. Сколько раз они обсуждали это с разными врачами. И все говорили то же самое! Как будто лучше ее знают, на что способна ее больная нога!
– Не заставляй меня! Он усмехнулся:
– Как я могу! Заставлять передовую женщину! Могу, правда, пошантажировать немного. Сегодня ночью я, пожалуй, посплю в комнате для гостей.
– Не посмеешь!
Он ответил самодовольной ухмылкой.
– Ну почему же? Келли усмехнулась:
– Нечего смотреть на меня таким петухом, Джейс Перкинс. Тебя от нашей спальни силой никто не оттащит, и ты это знаешь не хуже меня.
Он снова ухмыльнулся.
– Боже правый, женщина! Не прошло и недели, а ты уже всякий стыд потеряла. Разговариваешь, как бессовестная потаскушка.
Келли опустила голову и залилась румянцем. Да, это была неделя нескончаемого блаженства. Неделя жарких, безумных ночей. Вечерами они не могли дождаться конца ужина, украдкой обменивались взглядами, изображали сонливость, делали вид, что зевают в ответ на предложения Большого Джима сыграть втроем в карты или на мольбы Бет попеть еще немного у рояля. Войдя же, наконец, в спальню, нетерпеливо срывали с себя одежду и падали в объятия друг друга.
– Никакая хитрость тебе не поможет. Я, может быть, и потаскушка, но ты не тот человек, который станет отказывать себе в удовольствии. Нет, этот спор ты не выиграешь.
– Похоже, ты права. Хотя… – Глаза его сверкнули озорством. – Я знаю одну чудесную игру с патокой… Но нет, я уверен, что тебя это не заинтересует.
В ней моментально проснулось любопытство.
– Патока? Расскажи!
– Сначала потанцуй со мной.
Ее игривое настроение сразу улетучилось.
– Правда, Джейс, я не могу.
– Но ты же можешь хотя бы попробовать.
– Тебе не понять, что это такое! – с горечью произнесла она. – Иначе ты бы меня не изводил.
– Мне не понять? Я попал в лагерь для военнопленных с перебитыми ногами. Двумя. Лечил меня такой же пленный. Его взяли в Шарпсбурге. По профессии он врач, вернее, был врачом, пока от пьянства у него не начали дрожать руки. Он предупредил меня, что, скорее всего я никогда больше не смогу нормально ходить. Даже приспособил для меня тележку на колесах, чтобы я мог как-то передвигаться.
