Читаем без скачивания Замки баварского короля - Мария Залесская

Мы уже говорили об осенней позолоте Херренкимзее. Действительно, преобладающий колорит помещений замка — золотой. Но если обратиться к мифологии и к первому божеству Людвига II — Рихарду Вагнеру, — то можно увидеть некую символическую связь между детищем короля и творением композитора. Мы имеем в виду его оперу «Золото Рейна», открывающую тетралогию «Кольцо Нибелунга». С содержанием «Валькирии» и «Зигфрида» мы уже знакомы по образам Нойшванштайна и Линдерхофа. Настало время узнать предысторию тех трагических событий.

За обладание миром борются между собой боги, живущие в светлом высшем мире, великаны — жители земли и карлы-нибелунги, обитающие в ее недрах. В глубине Рейна три его дочери хранят по велению своего отца сокровище — золото Рейна. По преданию, похитивший его и сковавший из него кольцо станет властелином мира. Но для этого ему нужно будет навечно отречься от любви. От дочерей Рейна о заветном золоте узнает король карлов-нибелунгов Альберих. Проклиная любовь, он похищает золото. Тем временем царь богов Вотан обещает великанам Фазольту и Фафнеру, что отдаст им Фрею — сестру своей жены богини Фрики, богиню юности, хранительницу волшебных яблок, дающих богам вечную молодость. Но за это великаны должны построить в небесных высотах светлый дворец — Валгаллу. Всего за одну ночь великаны возводят прекрасное сияющее здание. Но Вотан не спешит исполнять данное обещание, понимая, что с Фреей боги лишаются и волшебных яблок. Он рассказывает великанам о золоте Рейна и о том, что его похитил Альберих, сковавший себе кольцо властелина мира, получивший несметные богатства и поработивший свой народ — нибелунгов. Великаны согласны отдать Вотану Фрею взамен на заклятое кольцо. А пока они уводят Фрею с собой, после чего боги начинают стареть и слабеть. С помощью хитрого полубога Логе Вотану удается отобрать кольцо у Альбериха. Тот проклинает кольцо, предрекая его обладателю смерть. Великаны вновь являются к Вотану и требуют за Фрею новый выкуп: столько золота, чтобы она была вся покрыта им. Фрея уже полностью засыпана золотом, но тут Фафнер замечает вьющиеся локоны богини и требует еще и кольцо. Вотан вынужден кинуть его в груду золота, и освобожденная Фрея радостно бросается к богам. Но проклятие кольца уже начинает действовать: при дележе добычи Фафнер убивает Фазольта. Отныне он в образе дракона будет стеречь клад нибелунгов и проклятое кольцо. Вотан в ужасе, но богиня Фрика указывает мужу на лучезарный дворец богов. Доннер, бог грома, и Фро, бог света, возводят из радуги мост, по которому боги переходят через долину к своему новому светлому жилищу Валгалле. Логе предвидит скорый конец богов, а из глубины Рейна слышатся плач и стенания дочерей Рейна…

Золотой дворец Херренкимзее — это тоже Валгалла, последнее обиталище бога, над которым уже сгустились сумерки.

И вот прямо из парка мы входим в Вестибюль. Здесь нас встречает скульптура величественного павлина со спущенным вниз роскошным длинным хвостом, выполненного из цветной эмали и позолоченной бронзы и сидящего на увитой плющом мраморной вазе, стоящей в свою очередь на цоколе из красного мрамора. С постамента на короля птиц подобострастно взирает влюбленная в него пава. Мы уже знаем, что павлин — это олицетворение монаршей власти и солнца. Павлин из Херренкимзее в своем символическом значении — «родственник» павлину из Линдерхофа. Данная скульптурная группа — своеобразная увертюра к последующим залам замка, посвященным Королю-Солнце. Кстати, все помещения Херренкимзее условно делятся на так называемые Большие, или Парадные, апартаменты, непосредственно связанные с главным героем замка Людовиком XIV, и Малые апартаменты, предназначенные для проживания Людвига II «в соседстве» с Людовиком XV.

Из Вестибюля мы попадаем на Парадную (Южную) лестницу, являющуюся копией знаменитой лестницы Послов (Escalier des Ambassadeurs) в Версале. Причем во времена строительства Херренкимзее версальского оригинала уже не существовало — в 1752 году лестница Послов была демонтирована. При создании ее баварской копии были использованы лишь сохранившиеся гравюры и чертежи. Парадная лестница состоит из центрального и боковых пролетов, над которыми висят две роскошные люстры необыкновенно изящной работы. Стены облицованы панелями из цветного мрамора. В нише напротив центрального пролета находится мраморная чаша со скульптурной группой «Диана и нимфы». В других нишах стен стоят статуи римских богов и богинь, включая Аполлона, Минерву и Флору, работы Филиппа Перрона. Сюжеты настенной росписи изображают торжества в честь прибытия Короля-Солнце. Праздничную атмосферу создает также обилие света, льющегося из стеклянной крыши (чего, кстати, не было в Версале). Но надо сказать, что внешнее богатство убранства Парадной лестницы несколько обманчивое. Разноцветный мрамор на самом деле есть не что иное, как имитация под благородный дорогой материал (кроме ступеней самой лестницы и чаши у скульптурной группы), выполненная настолько искусно, что если об этом не знать, то догадаться практически невозможно. А многочисленные золотые детали отделки представляют собой простую деревянную или гипсовую основу, лишь обклеенную тончайшими золотыми пластинами. Сказалась катастрофическая нехватка средств, пришлось жертвовать «внутренним» в угоду «внешнему».

Но мы идем дальше и поднимаемся на второй этаж, где расположена Кордегардия, первое помещение Больших апартаментов. Здесь должна была нести службу личная охрана короля. Сейчас об этом напоминают лишь алебарды, выстроившиеся в ряд вдоль внешней стены. Мраморные бюсты маршалов Людовика XIV строго взирают с высоких постаментов, а сюжеты картин посвящены военным походам великого французского монарха. На потолочном плафоне фреска «Триумф Марса». Дух Людовика XIV сопровождает нас по замку, как верный страж (да простит нам блестящий король столь непочтительную и вольную аллегорию!).

И вот мы уже в Первой комнате для ожидания аудиенций. Ее версальский «тезка» предназначался для небогатых дворян, удостоившихся чести быть приглашенными пред очи государя. Первое, что бросается в глаза, — шкаф для хранения музыкальных инструментов, богато инкрустированный золотом и черепаховой костью. Это первое печальное напоминание о незавершенности замка Херренкимзее: передний, а также боковые медальоны шкафа глядят на нас «пустыми глазницами», ведь к их росписи даже не приступали. Но мы можем любоваться потолочной росписью, изображающей пирующих Венеру и Бахуса, а также картинами работы Вильгельма Хаушильда со сценами придворной жизни Версаля. Внимательно вглядитесь в полотно, висящее над дверью в следующий зал. На нем изображен Версаль с его парком, фонтанами и прогуливающимися аристократами. Но что это там, на заднем плане? Из-за Версаля в левой части картины осторожно «выглядывает» знакомый силуэт… Нойшванштайна. Так своеобразно художник подчеркнул духовную связь баварского короля с французским.

Эта связь кажется еще более прочной в следующем помещении — Второй комнате для ожидания аудиенций. Эта комната предназначалась уже для представителей высшей аристократии. Ее прообразом послужил версальский «Вестибюль с круглым окном», который получил свое название благодаря небольшому овальному окну под потолком над боковым зеркалом. Здесь таковое тоже присутствует. Но в целом зал в Херренкимзее перещеголял оригинал. В комнате находятся два самых больших зеркала замка. Установленные напротив друг друга, они создают бесконечную перспективу, что зрительно намного расширяет пространство зала — своеобразная прелюдия к ждущей нас впереди Большой зеркальной галерее. Центральное место занимает конная статуя Людовика XIV на высоком постаменте работы Перрона. Моделью для лошади французского монарха служила одна из любимых лошадей Людвига II. «Лошадь, которая служила моделью Перрону, имеет свою историю. Вначале она весело скакала с юным королем Людвигом II по горам, лесам и лугам, затем король подарил свою любимую лошадь знаменитой оперной певице Фогль, и она часто стала вместе с воинственной Брунгильдой бесстрашно проходить сквозь огонь в вагнеровской опере “Гибель богов”, всегда восторженно встречаемая публикой.

“Эта лошадь была замечательной моделью, — говорил Перрон, — она сразу поняла то, что от нее требовалось. Уже после первого сеанса она узнала дорогу к мастерской и охотно туда шла. В мастерской она сама прямо становилась на каменный постамент в своей позе, поднятой на дыбы, совершенно так, как было нужно, и терпеливо оставалась в таком положении, пока мне было нужно”»{104}. Правда, весьма трудно предположить, чтобы лошадь смогла долго стоять на дыбах, но Перрону виднее.