Желаю тебе удачи в большом спорте. У тебя хорошо получается, лучше, чем у меня.
Сначала Милана собирается уйти, а потом вдруг разворачивается и говорит:
– Не понимаю, почему ты до сих пор держишь на меня обиду, если бы ты хотела, у вас бы с Максимом было всё хорошо, насколько я знаю, ты не захотела с ним встречаться. А он о тебе до сих пор думает.
Я усмехаюсь:
– Ты издеваешься? Ты серьезно? Это же ты нажаловалась тогда Кире Викторовне!
– Ну и что? Ты всегда делаешь то, что говорит тебе тренер?
Мне хочется ответить Милане нецензурно, но я стою и молчу, и она просто уходит. Я возвращаюсь в зал, тренируюсь, стараюсь не думать о её словах. Нужно искоренить в себе надежду. Сколько можно себя мучить? Ну не получается у нас. Наша история с Максимом началась по чужой воле. Она не может хорошо закончиться. Он нашел себе другую, ну вот и пусть с ней встречается, а я поеду на Олимпийские игры, займу там первое место.
После всех занятий подхожу к кабинету Киры Викторовны, она попросила подождать, чтобы пойти вместе домой. Неожиданно сталкиваюсь там с Иваном, хотя никогда раньше его здесь не видела.
– Привет, – говорит он мне.
– Привет, – отвечаю я ему.
– Вы знакомы? – удивляется Кира Викторовна.
– Мы познакомились с Катей на днях, когда я заезжал к тебе, мам.
– Да? – удивляется Кира Викторовна, – почему мне не сказали? А я-то думаю, зачем ты пришёл ко мне в центр сегодня. Оказывается, это из-за Кати? Ну, пойдёмте тогда домой вместе, попьем чай, расскажешь нам с Катей, как там у тебя дела в твоей галерее.
Перспектива попить чай в интересной компании после тренировки мне нравится. Ну вот только я совершенно не понимаю реакцию Киры Викторовны. Она запретила мне общаться со всеми парнями, а к её сыну как будто это не относится?
Хотя да, странные у меня мысли в голове. Возможно, у Ивана вообще есть девушка, и она об этом знает, поэтому не волнуется,
Мы вместе выходим из Ледового дворца, поворачиваем направо. Спиной я чувствую на себе обжигающий взгляд, но когда оборачиваюсь, никого не вижу.
Макс
Вижу, как Катя отписывается от моей страницы. В первую минуту чувствую радость: ей не все равно. Затем уже горечь. Ну что за детский сад? Нельзя просто спросить, зачем я пользуюсь такими дурацкими методами? Я даже забыл, как зовут ту девушку, с которой я вчера сфотографировался. А она теперь будет думать, что всё серьёзно.
Беру машину и еду к Катиному ледовому дворцу. Я знаю: примерно в это время у неё заканчивается тренировки. Паркуюсь и жду, когда она выйдет, я ещё не знаю, что буду делать. Подойду поговорить или останусь сидеть в машине, просто посмотрю, как она выходит и идёт в сторону дома своего тренера?
Никогда не был быстро отходчивым человеком, но Катин поход в кино я уже почти забыл. Да пусть ходит с кем хочет, лишь бы ни с кем не встречалась. Я почему-то уверен: как со мной, у нее все равно больше ни с кем не будет. Я-то знаю, у меня опыта побольше, поэтому понимаю: то, что было между нами, ни на что не похоже.
Катя выходит из ледового дворца не одна. Бью рукой руль, в очередной раз убеждаясь, что я идиот. Тот же самый ухажёр из кино, а рядом её тренер, которая запретила встречаться со мной. Может, Катя вообще наврала?
С ним встречаться можно, а со мной нет?
Глава 52
Катя
Мне не верится, вот и наступили мои Олимпийские игры.
Сегодня у меня простая разминка, чтобы привыкнуть ко льду, но я нервничаю, как будто через пять минут выходить на настоящее выступление.
Но я неспроста так переживаю. Чувствую, что это кульминация всей моей спортивной карьеры. Нервы на пределе, хотя я думала, что после чемпионата Европы ко всему готова и меня ничто не способно напугать. Закалилась ведь. И хейтеров преодолела, и давление от зрителей…
Но нет, здесь меня страшно штормит. Я понимаю, что если провалю эти игры, то на следующие я просто могу уже не поехать. Мне восемнадцать лет, а там, за моей спиной, подрастают новые звезды, которым всего четырнадцать, уже через год они обгонят меня, и я останусь не у дел.
Поэтому мне нужно собраться, показать все, на что я способна. Главное – напоминать себе, что второго шанса не будет..
И вот я катаюсь, повторяю элементы моего выступления, слушаю замечания тренера… А в голове у меня звучит на автомате: «Только один шанс, только одна попытка».
Кира Викторовна тоже переживает, я хорошо обкатываю свою программу, но она всё равно повышает на меня голос и кричит:
– Шишкина! Соберись.
Называет меня по фамилии – значит, я не ошиблась, она тоже на нервах. Я понимаю из-за чего. Вера Орлова – ее последняя олимпийской чемпионка, которая ушла от неё почти сразу после Олимпиады. Честно, не знаю, какой именно у них произошёл конфликт, но считаю это неправильным: уходить от тренера, благодаря которому ты добилась таких высот.
Теперь ставка на меня.
Кира Викторовна говорит:
– Кать, я отойду ненадолго, попробуй тройной аксель, потом прокат, как в последнем круге. Поняла?
Я киваю, она продолжает:
– Сделай сама, я скоро вернусь.
Без пристального взгляда тренера мне становится легче…
Я разгоняюсь, прыгаю вверх, на высоте понимаю, что теряю равновесие и… не доделываю прыжок до конца, приземляюсь не на ту ногу, она подворачивается. Я падаю…
Из меня вырывается:
– Ай, черт.
Я хватаюсь за лодыжку, чувствую резкую боль сбоку стопы.
Первым делом оборачиваюсь: переживаю, что это всё увидела Кира Викторовна.
И я не ошиблась. Увидела. Она уже летит ко мне, чёрт, не успела уйти, кричит:
– Катя, Катя, ну, что же ты делаешь! Падать в такой момент!
Следующий вопрос со злостью в голосе:
– Как твоя нога?
– Все нормально, – вру я.
Кира Викторовна снимает коньки, и мы вместе с ней видим посиневшую кожу.
К нам подходит врач, говорит на иностранном, я от страха ничего не понимаю. Только смотрю на Киру Викторовну… Она сжимает губы, кричит врачу:
– Не надо, у нас есть свой врач, это ерунда!
Затем уже мне:
– Вставай! Пойдём. Тебя посмотрит наш врач.
Я встаю и пытаюсь идти нормально. В зале, кроме нас, есть другие фигуристки… Все они смотрят на меня с любопытством.
Наш врач делает мне сильную заморозку, говорит, что перелома нет,
