class="p1">— Я тебе вообще-то подарок сделал, — кивнул на сомлевшую Белич.
— Да я б и так рассказала, — пошла на попятный Чамара, — просто характер…
— Да-да, помню-помню.
Рассказ назывался «Папа и колодки». По его завершению мне вдруг подумалось, что между людьми и демонами гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд, но обо всём по порядку.
Итак…
Всё что говорила, Чамара приправляла огромным количеством всяких «может быть», «наверное» и «я думаю, что», но если выкинуть их, то смысл был таков:
Демоны очень любят азартные игры. На то они и обитатели ада, чтобы объединять в себе все пороки. Играют они, разумеется, на души. Так вот, похоже, Папа где-то серьёзно проигрался.
Причём, кому-то из старших демонов. В долг. А поскольку души на дороге не валяются, и их ещё нужно поискать, старшие нацепили на Папу эти самые колодки, и работали они, как маячок на ноге у домашнего арестанта.
Колодки раскрылись, маячок забил тревогу, мол, происходит попытка побега, старшие увидели, сделали выводы и прямо сейчас вершат над Папой своё высшее демоническое правосудие.
— Хреново ему в любом случае, — ухмыльнулась Чамара. — Дёрнуть старшего без уважительной причины — уже само по себе проступок, а учитывая, что ещё и душ не запас… В ближайшую пару тысяч лет о нём можно и не вспоминать.
И кстати, именно по причине всей этой истории с колодками и долгами Папа не пустился во все тяжкие с порога, а до поры до времени сохранил студентиков. Частью собирался накормить своё войско, а часть, видимо, выслать в Ад в уплату долга. Авансом.
Так что подоспели мы очень и очень вовремя.
— Студентики, — вздохнул я, оглядывая толпу молодых людей. — Что ж мне с вами делать?
* * *
— Сегодня меня ждёт прекрасный день, — шепнул Константин Васильевич Гринёв, глядясь в зеркало. — В моём сердце зреет вечный источник умиротворения. С каждым днём я становлюсь всё ближе к душевному покою…
Затем подглядел текст в телефоне и ляпнул что-то уж совсем нелепое:
— Моё внутреннее спокойствие не зависит от внешних обстоятельств. Гхм… Вот так.
Взрослый, умный и неимоверно цепкий по жизни дядька, всё-таки Главой Тайной Канцелярии просто так не становятся, он немножечко устыдился того, что читает аффирмации. Все эти запросы, отправленные во Вселенную, он считал опиумом для неодарённых и ни во что подобное не верил.
Зато Гринёв верил в психосоматику. На ней — родимой — во многом строился дар менталиста. Так что чисто как самовнушение… Да плюс ещё кое-кто из подчинённых вовсю использовал эту методу и говорил, что ему помогает.
Так что ладно.
А вот чего Константин Васильевич не устыдился, так это своего раннего подъёма. Часы едва перевалили за пять утра.
Застегнув олимпийку, Гринёв вышел из квартиры. Он игнорировал лифт, пешком спустился по лестнице и вышел в пустой дворик элитного ЖК в самом центре Москвы. Закрытый, охраняемый, он и строился-то специально для сотрудников.
Тайник вдохнул свежий с ночи воздух.
Улыбнулся.
Гордости за себя не было предела. Наконец-то в своём плотном графике он нашёл время на бег. Казалось бы, такой пустяк, но когда твоя работа — внутренняя и внешняя безопасность Империи, и при том ты начальник, то даже такие мелочи становятся недоступны.
А время ведь идёт.
Гринёв не молодеет и поддерживать себя необходимо.
До сих пор он не обрюзг и не отпустил живот лишь за былые заслуги, в молодости плотно занимался бодибилдингом и заработал себе корсет на всю жизнь. Но всё равно! Гринёв замечал, что рожа с каждым днём становится всё круглее и круглее, бока набегают, да плюс одышка.
А вот его жена…
Чёрт, да на неё ведь даже соседские мальчишки засматриваются! Даром что за сорок, госпожа Гринёва могла бы дать фору многим двадцатилетним. Стройная, подтянутая и как будто бы сияющая от внутренней силы и энергии.
И это в нём говорила не ревность, а наоборот — стимул.
— Надо соответствовать, — напомнил себе Гринёв, на кой-хрен он так рано встал и побежал.
Навернул кружок вокруг детской площадки и почувствовал, как вечный источник умиротворения и впрямь начал созревать.
— Меня ждёт… фух… прекрасный… фух… день, — повторил Константин Васильевич, расплывшись в улыбке. — С каждым днём… фух… я становлюсь всё ближе… фух… к душевному покою… фух…
И тут у тайника зазвонил телефон. И от одного лишь взгляда на имя абонента Гринёв понял, что сегодня Вселенная отказала ему в покое.
— Да, Вась, — сказал он, остановившись, и принялся слушать. — Чего? Чего⁈ Какие ещё демоны⁈ Какие студенты⁈ А… Стой… Чего⁈ Роботы⁈ А роботы-то тут при чём⁈
Глава 18
Давненько князь Виктор Сергеевич Несвицкий так не нервничал. Спать даже не ложился, сидел в кресле, периодически клевал носом и вздрагивал. Стоило закрыть глаза, как сразу же накатывала паника. Тревожные мысли уже так приелись, что вместо них Несвицкий муссировал фантазии о том, что ничего не произошло и событий прошедшей ночи вообще не было.
Всё хорошо.
Всё просто прекрасно — точь-в-точь так же, как и было вчера.
Но, увы, обмануть себя получалось ненадолго, и паника возвращалась вновь. А учитывая то, что Виктор Сергеевич был очень даже сильным магом водной стихии, то иногда его внутреннее беспокойство обретало очень даже физические проявления.
— Пап, — после стука в кабинет вошёл его старший сын со стаканом, от которого аж за несколько метров несло аптекой. — Пап, успокойся, пожалуйста. На первом этаже опять вода из нужников попёрла.
— Э-э-э, — отмахнулся Несвицкий.
— Пап, да брось, — вымученно улыбнулся сын, подошёл поближе к родителю и буквально насильно вложил стакан в его руки. — Переживаниями делу не поможешь. Нужно срочно уезжать в Орду.
— Никуда я не поеду! И уж тем более в Орду!
— Тогда пей.
Несвицкий вздохнул и выпил. Снова. К нынешнему моменту его тело уже на восемьдесят процентов состояло из корвалола и пустырника. Бухать и пользоваться услугами родовых целителей князь наотрез отказался.
Хотел пережить момент «без анестезии» и с чистой головой. Вдруг появится шанс всё замять, а он не сможет?
— Они всё ещё там? — спросил Сергей Викторович.
— Там, — кивнул сын.
— Не заходили?
— Не заходили.
— И ничего не передавали?
— Ничего, пап.
— Да чего они ждут-то⁈ — возопил князь.
И в этот момент снова
