всей силы давят мне в затылок. Не давят даже, а вот прямо вминаются. Как бы залысина потом не осталась, блин…
Что ж. Вот и настала моя очередь набирать силы для суперудара, чтобы скинуть тварь и… и чтобы всё повторилось опять.
Сколько мы так уже машемся? Полчаса? Час? Хрен его знает, действо столь увлекательно, что я совершенно потерялся во времени.
Столько всяких интересных дум успел передумать.
Вот, например: если выживу и загоню адских тварей туда, откуда они вылезли, один хрен, надо будет сообщить министрам. Ранее демонов на Земле зафиксировано не было, но протоколы под это дело нужно подготовить. И у нас, и везде. А то ведь вылезет такая паскуда где-нибудь… а и пусть, например, в Перу, чтобы для политкорректности.
Вылезет, а там не то что своего Василь Иваныча Скуфидонского нет, а даже толковой службы егерей. И дальше что? Раскачается и мир пожрёт.
Беда.
— Ы-ыы-ыы-ыкх! — будто резко распрямившейся пружиной, я оттолкнул нас с Папой от земли своим барьером.
Высоко оттолкнул, так что аж в ушах засвистело. Перекувырнулся в этом свободном… э-э-э… полёте? Не суть! Взлетая, короче говоря, перекувырнулся и насовал твари в морду кулаков, пока та временно дезориентирована.
На том мы и расстались, он полетел в одну сторону, а я — в другую. Тем временем гравитация, сука бессердечная, остановила мой стремительный подъём.
Мне даже показалось, что я, как в мультиках, завис в воздухе чуть дольше положенного и полетел вниз. А пока летел, глазел.
Рассвет уже забрезжил, и небо чуть просветлело. Так что теперь я мог рассмотреть, что в воздухе тоже вовсю кипит борьба. Бесстрашный Леонид, пилотируемый Стекловой Татьяной Витальевной — а, может быть, и сам? — сцепился с целым полчищем крылатых демонов.
По размерам они ему явно проигрывали, так что со стороны это смотрелось так, будто стая наглых воробьёв огрызается на орла. Лёня показывал себя во всей красе. Один удар клювом — минус демон. А как он их когтями рвал! Ну просто загляденье!
Внизу, на земле, тоже было на что посмотреть.
Во-первых, изменился ландшафт. Никакого лагеря там уже давным-давно нет. Пока мы с Папой швырялись друг друга, за костром особо никто не следил и вот… Огонь перекинулся на палатки, полез по бельевым верёвкам и дальше-дальше-дальше. К этому моменту пожар уже успел прогореть и обугленные вещи студентиков тихо тлели среди трупов нечаянно зашибленных демонов.
Главного шатра тоже не было.
Тоже сгорел.
А на его месте, рядом со сверкающим красным порталом, шёл хоровод. Почти в прямом смысле этого слова. Ровный такой кружок из оцепления демонов, а в центре этого круга Дольче с Чамарой.
Чертанова порывисто металась из стороны в сторону, махала хлыстом и что-то орала, а Чамара на скорость рубила тех тварей, что таки сумели прорваться через оцепление.
Короче, девки вроде бы всё контролируют…
* * *
— … я нихрена не контролирую! — обычным человеческим голосом прокричала Катя Чертанова.
— Терпи! Соберись!
— Не могу! Я совсем уже выдохлась! — Дольче со злостью сжала зубы. — Если что, это не нытьё, а констатация факта! Я теряю над ними контроль!
— Щёлк! — хлыстом.
— Надо что-то делать!
— Делать нечего! — ответила Чамара, всё так же вращаясь эдакой юлой с лезвиями. — Отступать некуда! Терпи!
— Но они никак не кончаются!
— Скоро кончатся!
— Ты это десять минут назад говорила!
— Терпи, говорю!
— СТОЯ-Я-ЯЯ-ЯТЬ! — Чертанова вложила в голос максимум новообретённого дара.
И да, это помогло. Ближние ряды демонов действительно на несколько секунд застыли, послушно разрешив разодрать себе глотки тем, кто был под контролем Дольче.
Но!
За ближними рядами были ряды неближние, а за неближними — дальние, очень дальние, очень-очень-очень дальние и так, казалось, до бесконечности. Какими бы сильными — и очень независимыми! — ни были суккуба и полудемоница, их тупо давили числом.
И насчёт того, что выдохлась, Дольче не врала. То там, то тут она упускала контроль над демонами, а завербовать во служение новых у неё уже не получалось.
И момент невозврата-таки настал…
В одном месте оцепление стало настолько жидким, что толпа демонов под напором хлынула в центр круга.
— Ач-ч-чорт! — выругалась суккуба.
Надо сказать, весьма странное ругательство для демонической сущности.
Выругалась и уже собиралась героически броситься в толпу с тем, чтобы красиво погибнуть, но в этот самый момент…
— ДЫ-ДЫ-ДЫХ! — земля содрогнулась.
На том месте, где только что образовался прорыв демонов, теперь дымилась воронка. С неба посыпался дождь из крови и ошмётков дымящейся плоти, а над горой трупов, будто два глаза, появились прожектора.
— Это кто? — выдохнула Чамара, глядя на огромную механическую хренатовину.
По причине утренней йоги и ритуала по открытию адских врат, Катя Чертанова пропустила историю с Несвицкими и роботов видела лишь в разобранном состоянии, да и то мельком. Но всё равно почему-то была уверена, что:
— Это наши…
Скорее всего, потому, что из центральной кабины ей приветливо махала Шестакова и не узнать её розовую прическу было просто невозможно.
Ирина Скуфидонская, кадет Шама и Тамерлан потрудились на славу. Артефактор, техномаг и хакер взялись за дело и сотворили из металлолома рабочую конструкцию. Они взяли разбитые гандамы и соштопали из них что-то новое. Что-то… ультимативное.
Да, будь у них побольше времени, это «что-то» могло бы быть куда более вменяемым и красивым, но уж извиняйте…
Мега-гандам выглядел как робот-щенок, тот самый, который сперва бесяче гавкает, а потом крутит сальто, вот только по размерам превосходил игрушку в несколько тысяч раз и был обвешан всевозможными смертоносными пушками. А ещё у «щенка» был десяток рук, выросших в совершенно рандомных местах. Куда прикрутили, там и выросли.
— У-у-у-ух, — выдохнула Чамара, когда робот чуть присел и начал месить демоническую толпу хватайками.
А тут ещё и:
— Уэ-эээ-эээ! — с другой стороны оцепление демонов прорвал медведь.
Верхом на диком звере сидел мужчина. «Почти такой же сильный, как и загадочный Василь-ивань-нищ, — подумала Чамара, бегло осмотрев его своими ментальными зенками. — Хотя Василь-ивань-нищ внушительнее будет».
— Залезай! — одним рывком Лёха буквально затащил Чертанову на спину медведю и усадил за собой, а затем встретился взглядом с Чамарой и застыл.
— Она со мной! — крикнула Дольче. — Она — друг!
— Кхм-кхм…
Алексей Михайлович прокашлялся, а затем вдруг резко выпятил грудь и попытался облизнуть бровь.
— Мадам, — галантно сказал он и протянул
