вины? Страхи? Груз ответственности, который лёг на Чертанову из-за её косяка?
— А-а-а-ай, — протянула Чамара и копытом подкинула с земли ручку длиннющего хлыста, который некогда принадлежал одному из младших демонов. Погонщику. Ну или младшему специалисту HR-отдела, если таковые вообще у демонов имеются. — Хватай!
И Катя схватила.
— Голову выше! Ещё выше! Плечики расправила! Вот так! Выдохнула! Максимально выдохнула, я сказала! А теперь хлыстом!
— Щёлк! — очень неумело, но всё-таки у неё получилось. Кончик хлыста располовинил глаз приближающемуся демону, отчего тот схватился за лицо упал.
— Вот так! А теперь громко и чётко прикажи им слушаться!
— Стоять!
— Херово! — волна низших уже налетела на суккубу, и та начала свой смертоносный танец с саблями. — Очень херово! Ты кто, девочка⁈ Ты о чём волнуешься⁈
— Я… Я не…
— Р-РАрарР! — первая из тварей кинулась на Дольче, а та не нашла ничего умнее, чем отскочить из-под удара.
— Папа тебя не любит⁈ Врали тебе⁈ Подставила ты кого-то⁈ Забей! Ты — дитя Ада, девочка! Ты — демон! А демоны не грустят и не жалеют себя!
— Я… Я…
— Разозлись уже наконец-то! Давай, девочка! Давай же!
— Я… не… девочка-а-а-АА-ААА!!! — и голосок-таки прорезался. — СТОЯТЬ, ТВАРИ!
Будто оковы разбились. Кате Чертановой вдруг стало легко и вольно, и перегруженные струны души, недаром что перегруженные, забренчали дисторшн. С чувством, с толком, грациозно, будто дрессировщица тигров, Дольче щёлкнула хлыстом у себя над головой.
Десяток демонов, которые вот-вот собирались атаковать её, замерли будто кролики перед удавом.
А чтобы приказать им рвать глотки своим же собратьям, хватило лишь указки пальцем и короткой команды:
— ФАС!!!
* * *
— Я ещё слишком молод! — весь в слезах, лысый студент бился в клетке. — Меня нельзя на костёр! Человечество потеряет в моём лице! Да и вообще, мне ещё нужно дописать ту книжку про близнецов и пьющего отца! — верно, бредил.
И явно, что в отличие от Ангела не прошёл все стадии принятия неизбежного. Пусть нескладный и во многом невротичный, тот вёл себя крайне достойно и не даже не дрогнул перед лицом приближающейся гибели.
А гибель и впрямь приближалась.
Огромный костёр из поваленных деревьев, которые стащили к лагерю низшие демоны, полыхал аж до небес.
Папа, в отличие от Скуфидонского, разбирался в предмете и знал про насыщение своё армии от и до. Важно не только количество душ и сам факт их жатвы, но и то, как эти души были извлечены. Чем жёстче, чем больнее и мучительней, тем оно и питательней.
Потому-то костёр.
Студентикам было суждено погибать долго и мучительно. Кричать, обжигаться о раскалённые прутья клетки, звать на помощь и ясным, незамутнённым рассудком осознавать свой скорый конец.
— Достаточно, — сказал Папа демонятам, которые свалили в костёр очередную порцию брёвен. — Тащите первых.
Рогатые ублюдки схватили клетку с лысым…
— Пожалуйста, не надо! Не-е-е-е-ет!
…и поволокли в огонь.
— Да начнётся жатва, — Папа воздел руки к небу.
Воздел и тут вдруг почувствовал, что магический фон вокруг него резко меняется. Сырая энергия, рассеянная в пространстве, куда-то отливает, будто вода с пляжа перед надвигающимся цунами.
— Что за дерьмо? — Папа начал вертеть башкой в поисках причины, и тут…
— ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫХ! — в спину ему прилетел разряд такой силы, что Папа полетел в огонь вперёд лысого студента, попутно разламывая своей тушей горящие деревья. Сноп искр взметнулся в небо, а младшие демоны замерли, раскрыв рты.
— Что⁈ — крикнул демон, вскочил на ноги и оглянулся. — Кто ты такой⁈
— Судебный пристав, — заявил мужчина, спрыгивая с уродливого даже по меркам ада существа. — Пришёл с тебя алименты стребовать за прошедшие двадцать лет.
Глава 16
— А-ааАА-аха-ха-ха-ха! — соглашусь, странная реакция.
Демонюка уселся на меня сверху, прожал барьер и впивается когтищами в грудь — сердце вырвать хочет, что ли? — а я ржу. Жаль только, что у него лица нет. Не могу оценить реакцию на такое, но надеюсь, что он хоть немного в шоке.
Не могу сказать, что я чем-то в жизни не доволен или заскучал от своих, далеко не рядовых способностей. Очень даже бурлю жизнью. Весёлый, бодрый и розовощёкий.
Но!
Почувствовать боль впервые за… сколько? Десять лет? Или уже больше? Короче, почувствовать боль оказалось неожиданно и где-то даже немного приятно. Забытое и странное чувство. Немного ностальгическое, всё равно что заглянуть в школу к старому учителю…
Во!
Боль, как старый учитель. Прекрасную метафору придумал, Василий Иванович! Молодец! Даром, что глупую и бессмысленную, но если произнести её с умным видом, а потом загадочно замолчать, то есть все шансы снискать себе славу глубокого такого, матёрого мудреца. Библиотекарши, так те вообще потекут, как сугроб по весне.
И в мемуары эта метафора точно войдёт; может быть, даже эпиграфом.
Если я их, конечно, вообще напишу.
Ладно…
Полежали и хватит, пора на очередной заход.
Напитав кулачище энергией, я двинул ублюдку туда, где под капюшоном по идее должно было обретаться ухо. И снова как будто в стену ударил, концентрированный доспех демона был тут как тут.
Клянусь, этот гад чувствует токи сырой магии! И заранее знает, когда я для вида кулаками машу, а когда готов зарядить со всей дури!
Доспех доспехом, но с физикой не поспоришь, и Папа Чертановой от удара всё равно отправился в полёт. Собирая на своём пути всё подряд, в основном палатки и других демонов, эта гадина усвистала метров на двадцать.
Демон поднялся, отряхнулся и снова бросился на меня в атаку.
Стоит отдать гаду должное, до сих пор у нас обходилось без обмена уничижительными репликами. Наверное, сейчас мы оба были слишком сосредоточены на физическом бое, чтобы ещё и остротами друг в друга кидаться.
Итак:
Опять демон начинает махать своей палкой с тряпкой на конце, опять я уклоняюсь и чуть отступаю, опять он немного устаёт, опять я перехватываю инициативу, опять захожу сзади и охаживаю тварь по рёбрам с силой, достаточной, чтобы сдвинуть с места гружёный железнодорожный состав…
Фух…
Опять демонический ублюдок черпает силы из каких-то своих бездонных резервов. Опять начинает ультовать и двигаться с какой-то нереальной скоростью, и опять я оказываюсь на земле с прожатыми барьерами.
И снова больно!
На сей раз даже больнее прежнего. Это Папа взял меня на удушающий, так что эти его сраные колодки со
