война, которую он может проиграть. Подчёркиваю — официальная. Даже если мы после битвы гандамов сядем за стол переговоров и договоримся в дальнейшем без кровопролития, то их род потеряет всё.
И на такой случай у всех серьёзных родов, а в серьёзности Несвицких я не сомневаюсь, просто обязан быть план «Б».
Как ящерка сбрасывает хвост, эти жуки прямо сейчас сбрасывают все свои активы. Переписывают имущество, переводят деньги, проставляют на уже подписанных дарственных числа, теребят оффшоры и прочее-прочее-прочее.
Возможно, даже уже спешно покидают Империю. Такое далеко не редкость, проигравшие в клановой войне русские аристо с чемоданами денег быстренько сваливают в какую-нибудь не очень дружественную страну и пропадают там. Потом, правда, всплывают. Как говно. Под другим именем, в качестве каких-нибудь крупных промышленников, которым местный правитель пожаловал дворянство.
Так вот…
У меня к Несвицким, по сути, претензия лишь одна — поспать не дали, суки. Так что пущай себе бегут, если замыслили. А вот денежки… денежки надо бы оставить.
Потому-то я разбудил Иринку и вывалил на неё все свои предположения. Сестра тоже подключилась к нашему уютному голосовому чатику и теперь на скорость шерстила активы Несвицких. Переписывала, так сказать, наше будущее имущество, которое и в самом деле таяло буквально на глазах.
Ну да ничего.
Доказательства соберём, докажем, ситуация вообще не уникальна. Да и законник толковый есть в записной книжке; за десятую часть имущества Несвицких этот малый в суде разорвёт кого угодно… ну, кроме, пожалуй, Его Величества.
— Так, — сказала Ирина. — Ну я вроде бы закончила, — а затем хохотнула. — Жирно набралось, богато. Помимо всего прочего нашла закрытый гостиничный комплекс где-то на Алтае. Видимо, чисто для своих. Знаешь, за сколько продавали?
— Рублей сто?
— Ну, не настолько, — хохотнула Ира. — По стоимости земли. Пятнадцать минут назад всем зданиям внезапно был присвоен аварийный статус, десять минут назад объявление о продаже, пять минут назад сделка. Всё зафиксировано, новый владелец у меня на карандаше. А ещё…
— Василий Иванович, я тоже всё, — перебил сеструху хакер. — Готов отключить питание всех ган… роботов по вашей команде.
— Отлично! Молодцы! Ирин, потом дорасскажешь. Тамерлан, вырубай через пять секунд.
Я выкрутил музыку на полную. К этому моменту заиграл «Закат» — песня мелодичная и мало подходящая для эпичного рубилова, но я не успел разобраться, где на панели приборов кнопки для переключения треков, и… будем считать, что это такая постирония. Или метаирония? Ирония, короче говоря!
— Возьми меня с собой, пурпурная река, — затянул из динамиков Валерий Александрович, разрывая душу в лоскуты.
В тот же самый момент мерцание рун на вражеских роботах потухло, и я взялся за дело. Накачал тело энергией и перепрыгнул на соседнего робота. С ходу вырвал ненавистную хватайку и метнул её в третьего, — пилот которого уже открыл «лобовое» и собирался дать дёру.
В четвёртого и пятого, не мудрствуя лукаво, послал волну сырой магии.
Тут вдруг поймал себя на мысли, что я прямом смысле слова «разваливаю кабины» и даже хохотнул. Несмотря на недосып, настроение было просто прекрасное.
Шестой, седьмой… тут уже и Лёха с альтушками подключились. Они-то свою зверюгу завалили уже давно и до сих пор буквально выполняли мой приказ «не приближаться к роботам». Ну а тут, по всей видимости, смекнули, что к чему, и присоединились к веселью.
Особо порадовала Фонвизина.
Не совсем понял, как и что она делала, но этот её красный шарик… ух! Из чего он только сделан? На вид вроде стеклянный, а проходит сквозь толстенную броню.
— Группа «Альта»! — крикнул я, спрыгивая с последнего поверженного гандама. — Поздравляю вас с успешным завершени…
— Ба-бах! — взорвался за моей спиной робот, из которого до сих пор играла музыка. Мой робот. Свеже-угнанный. Полыхает теперь, будто бак, в котором мусор жгут.
— Тамерлан, что за дела⁈ — позабыв о спиче для альтушек, я сразу же набрал хакеру.
— Простите, Василий Иванович, — по голосу было ясно, что чувствует себя цифровой кудесник сейчас, как побитая собака. — Сработал протокол самоуничтожения. Проглядел…
— Ладно, — вздохнул я и сбросил звонок.
Может, оно и к лучшему. В гараже всё равно места нет, в коровнике стоят снегоходы, а на заднем дворе такую дуру держать… ну не вписывается она в милый садовый антураж СНТ. Так что потом спрошу с Несвицких такого нового. Ну или чертежи отберу, они очень скоро станут моими по праву.
— Кадеты! — начал я заново. — Молодцы! Алексей Михайлович, вам отдельная благодарность и…
И тут меня снова перебили.
Вот… обычно с небес доносится ястребиный клёкот. Тонкий и опасный. Но тут система дала сбой, и где-то в вышине я услышал громкое и нелепое индюшачье гулюганье.
— Леонид? — задумчиво уставилась вдаль Стеклова.
Я тоже обернулся.
Над лесом, крепко сжимая в лапах какую-то средневековую клетку для площадных казней, летел… ну вот точь-в-точь грифон. И судя по мутной траектории полёта, зверюга явно устала тащить такой груз.
— ГРЛГРГЛГРГЛ!!! — вновь заорал летающий зверь.
— Кхм-кхм, — прокашлялся Лёха. — Дичь какая-то.
Остальные просто молчали и наблюдали за тем, как грифон с головой индюка всё приближается и приближается к нам. И тут:
— Василий Иванови-и-и-ич! — услышал я крик Чертановой из клетки. — Василий Иванович, это я-я-я-я!
Дольче.
В клетке.
На грифоне.
Говорите, пошла на рассвете йогой заниматься? Организм праной насыщать?
Пу-пу-пу… Блин… Вот… Как на духу говорю: никогда йогой не увлекался, но сейчас почему-то на все сто процентов уверен, что это не она…
* * *
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Леонид и Дольче:
Глава 15
— Привет, — сказал я Дольче.
— Здравствуйте, — ответила Дольче.
— Грлгрлрглргрл, — устало прогулюгал Лёня и растянулся на земле.
Никогда раньше не видел, чтобы индюки лежали вот так — на спине и устремив лапы в небо. И уж тем более я не видел, чтобы у них язык по-собачьи набок висел. Видать, реально замотался, бедолага. Ладно, Чертанова, — задохлик, не весит ничего, — а вот железяку тащить этому чудо-зверю было ой как нелегко.
Пауза затянулась.
— Не уверен, что реально хочу об этом знать, — наконец, решился я заговорить с явно что накосячившей альтушкой. — Но-о-о-о… Катя, а как у тебя вообще дела?
— Плохо,
